Разворот на восток

Увы, сейчас я не могу ни пожать руку этому человеку, ни пригласить его в свой дом. Твой второй гость гораздо интереснее. Тогда, сорок лет назад, многие русские добровольно приезжали сражаться за нашу свободу, и не их вина, что победа тогда осталась за британцами. С тех пор я слышал о русских и хорошее, и плохое, но если они, как ты говоришь, вывернули руки британскому королю, чтобы тот отпустил нас, буров, на свободу без всяких обязательств, то тогда любой из них будет желанным гостем в моем доме. Сегодня у нас большой праздник: наши сыновья, которых мы с мефрау Астрид уже считали мертвыми, вернулись домой, под отчий кров, живыми и здоровыми.

– Погоди, отец, – сказал Пит Гроббелаар, – прошу тебя, смени гнев на милость. Фельдмаршал Смэтс не предавал нашего народа и его свободу, он просто не хотел, чтобы мы все до последнего погибли в безнадежной борьбе с бесчеловечной Британской империей. Сейчас мы с ним снова одна команда, которая должна пройти по лезвию бритвы из прошлого в будущее, когда шаг вправо или шаг влево одинаково смертельны."

"– Британская империя теперь осталась в прошлом не только здесь, но и везде, – сказал адмирал Ларионов. – Ее флот потрепан и изношен, армия сгорела в боях, сражаясь за Третий Рейх. Год назад поля под Оршей были завалены десятками тысяч трупов в британских мундирах. Перейдя на сторону Гитлера, король-узурпатор Эдуард Восьмой сделал самую проигрышную ставку в британской истории. После таких потерь не исключено не только отпадение колоний и доминионов, но и распад самой Метрополии – на собственно Англию, Шотландию и Уэльс. Если это случится, то плакать никто не будет.

Пит Гроббелаар добавил:

– Господин Сталин сказал, что мы уже отомстили, окунув британцев в выгребную яму, полную продуктов их же собственной жизнедеятельности, и что теперь пепел нашей растоптанной Родины может уже не стучать в наше сердце. Пришло время думать о будущем, а не о прошлом, и фельдмаршал Смэтс – это тоже часть этого будущего.

– Постой, сын… ты, что встречался с самим Сталиным? – удивленно спросил Геерт-старший.

– Встречался, и не единожды, – подтвердил Пит Гроббелаар, – один раз – на частной аудиенции, когда решалось, быть или не быть нашей независимости, и еще один – на церемонии подписания документов, когда короля Георга заставили прилюдно совершить акт ритуального самоунижения. Тогда я остро жалел, что эту картину не видите вы с мамой…

– Ладно, сынок, – утирая рукой непрошенную слезу, растроганно произнес Геерт-старший, – хватит этих разговоров, добро пожаловать в дом. И тебя, Ян, это тоже касается. Если Пит говорит, что ты все делал правильно, то значит, так тому и быть. Он среди нас самый умный – не чета нам, простым фермерам.