Разворот на восток

 – Сейчас надо думать о том, как нам с наименьшими потерями выбраться из этого крайне неприятного положения, куда нас завела ленинская национальная политика, в значительной степени обусловленная наущениями месье Троцкого.

Антонова вздохнула и сказала:

– Если бы свежий труп Троцкого всплыл не в сороковом году, а где-нибудь в двадцатом, то вам было бы гораздо легче работать с Владимиром Ильичом. Но это дело прошлое, а сейчас, чтобы запустить обратный процесс национальной интеграции, вам необходим веский повод или хотя бы формальный предлог…

В ответ Верховный прошелся туда-сюда по кабинету и сказал:

– Мы решили начать с Казахстана – потому что в ЦК уже имеется целый ворох тревожных сообщений с мест о творящихся в этой республике безобразиях. Из-за бытового национализма, непотизма, управленческого аппарата, пронизанного родоплеменными связями, понятие «советская власть» в этой республике стало чисто условным. На поверхности тишь да гладь, а внутри – махровый феодализм и родоплеменные отношения. И в других национальных республиках положение не лучше, но там титульные нации хотя бы являются таковыми не только по названию…

Немного помолчав, Сталин хмыкнул и добавил:

– Кстати, и по поводу родной для нас Грузии мы не испытывали ни малейших иллюзий. Ведь даже сейчас интернационализмом на территории Грузинской ССР даже не пахнет. Доходило до того, что в конце двадцатых руководство в Тбилиси официально выдвинуло лозунг «Грузия для грузин». Сколько сил приложил Лаврентий для того, чтобы привести в чувство тамошнее руководство, но как только на нас напали немцы, в Грузинской ССР тут же начались неустройства. Участились случаи дезертирства из армии, уклонения от призыва, антисоветских выступлений. А все виной эта, как вы ее называете, этнокультурная доминанта, которая торчит поперек советского пути развития. И вот теперь, когда мы победили самого жестокого врага в нашей истории, наконец пришло время для настоящих репрессий. А все потому, что такое положение будет продолжаться и усугубляться до тех самых пор, пока детей в школах учат люди, уже зараженные вирусом национализма.

– А есть ли там другие? – с горечью спросила Антонова. – Человек может всю свою жизнь носить маску, прикидываться настоящим коммунистом, лояльным советским гражданином и патриотом, а потом, когда уже можно, эта маска с него спадает, и мы видим яростно рычащего зверя, истово ненавидящего все советское. Такая метаморфоза случилась с великим советским и грузинским артистом и певцом, всенародным любимцем Вахтангом Кикабидзе.

– Есть, – с серьезным видом кивнул Сталин, – да только этих людей среди грузинской интеллигенции значительно меньше тех, кто готов повторять лозунг «Грузия для грузин».