Разворот на восток

Иногда, как в случае с тотальным огосударствлением экономики и поголовной коллективизацией, дело кончается общим крахом, а иногда все ограничивается пересмотром порочной политики…

– Товарищ Антонова, – возмутился Молотов, – ни Маркс, ни Ленин в своих трудах не писали ничего подобного!"

"– Товарищ Маркс социалистического государства не строил, а только о нем рассуждал, по большей части отвлеченно, – парировала та. – Он вообще считал этот общественный институт ненужным и был уверен в его скорейшем отмирании. Что касается товарища Ленина, то он собственным лбом напоролся на несоответствие практических результатов своей деятельности постулатам марксистской теории, отреагировав на это несоответствие новой экономической политикой, но в теоретических построениях ничего менять не стал. Может, не захотел, потому что посчитал этот случай частным, а может, и просто не успел.

– Нина Викторовна, насчет Маркса вы немного ошибаетесь, – поправил старшего товарища Мехмед Османов, – государством нового типа, которое пытались построить по лекалам классического марксизма еще при жизни основоположника, была Парижская Коммуна. Но Маркс даже не заметил, что вместо построения идеально справедливого общества у него получился пшик на палочке.

– К марксизму, чтоб вы знали, товарищ Османов, Парижская Коммуна имеет весьма опосредованное отношение, – хмыкнул Сталин. – По большей части это было стихийное восстание широких слоев парижского общества – от пролетариата до мелкой буржуазии – которые изнемогали под тяжестью прусской осады и были возмущены тем безразличием к их нуждам со стороны буржуазного правительства, удравшего от войны в город Бордо. Большинство вождей коммуны составляли последователи Прудона, в нынешней политической терминологии называемые анархистами – а это еще те фрукты. И в то же время «пшик на палочке», как вы выразились, товарищ Маркс заметил, но отнес его на счет отсутствия революционной пролетарской партии в руководстве Коммуны, а также недостаточной решимости коммунаров в сломе старой государственной машины. Мы, большевики, хорошо выучили все уроки Парижской Коммуны, а потому наша собственная Октябрьская революция поставленные перед ней задачи выполнила: власть мы взяли почти мирно, при поддержке пролетариата и безразличии всех остальных, – и лишь потом начались непредвиденные явления, не описанные теорией марксизма. При этом наши товарищи умудрились повторить некоторые ошибки Парижской Коммуны и добавить к ним свои.

– Дело это прошлое, – вздохнула Антонова, – но должна заметить, что главной вашей ошибкой был слишком быстрый и решительный демонтаж старой государственной машины.