Восточное наследство

Голая уселась за руль. Вахид тихо застонал. Фатима запустила двигатель и, не закрывая дверцу, рванула с места. Пролетев берег, машина очутилась почти на середине арыка. Течение закрутило «жигуленок». Фатима, с трудом преодолевая водяную воронку, поплыла к берегу. Автомобиль несло вниз.

Выйдя из воды и совсем не замерзнув в ледяном арыке, она отдышалась, спокойно проводила взглядом тонущую кабину, дождалась, пока та скроется под водой, и взяла свои вещи.

Одеваясь, почувствовала легкую дрожь, но не от холода, а от напряжения. С камня сполоснула испачканные глиной ступни и легкой походкой направилась к шоссе. Внимательно оглядев дорогу и окрестности и убедившись, что никого нет, извлекла из кустов свой велосипед.

Вскочила на него и погнала к городу. Встречная машина попалась всего один раз. Фатима, заметив вдали дрожащие точки автомобильных фар, спряталась за обочину и, только дождавшись, когда красные габаритные лампочки растворились вдали, понеслась дальше. В четыре часа утра она уже сидела в своей квартире и, слушая группу с томным названием «Нирвана», считала доллары. Оказалось четыре с половиной тысячи. «Вот скот! Пожмотничал», — ухмыльнулась Фатима и слила в стакан остатки виски.

Две недели почти не выходила из дома. Только в соседний магазин, чтобы пополнить запас виски и купить немного еды. Через неделю после той страшной ночи к ней наведался Калиджон, племянник прежнего начальника милиции.

После перевода Вахида в Ташкент начальником назначили его. Калиджон расспрашивал про отца, но толком ничего не говорил. Фатима предложила милиционеру чай, тот отказался и заспешил на службу. Через два дня Фатима сама наведалась в милицию. Просила телефон отца, жаловалась, что он не звонит. Ей опять ничего путного не сказали, но глядели с сочувствием.

Сегодня утром Калиджон снова позвонил и попросил зайти. Фатима напялила джинсы, волосы уложила в скромный пучок на затылке и, состроив печальную мину, отправилась в милицию.

— Вот какое дело, Фатима, — начал Калиджон. — Ты когда отца в последний раз видела?

— Перед отъездом. Перед тем как с вами попрощаться, он ко мне заехал. Оставил денег и сказал, как на новом, месте обоснуется, — тут же позвонит…

— В котором часу это было? — Калиджон что-то записал в блокнот.

— Не помню.., днем. Потом он к вам поехал.

Сказал, что не может мне больше времени уделить. Весь город с ним прощаться идет."

"— Должен тебе сказать очень неприятную вещь: Вахид пропал. — В темных, почти женских глазах Калиджона Фатима углядела искреннюю печаль. Возможно, молодому начальнику действительно жаль отца, а возможно, тяготят служебные хлопоты, связанные с его исчезновением.