Восточное наследство

Там, в родном городе, с начальником отдела ФСБ Пантюхиным они часто дулись на бильярде, выезжали общей командой на рыбалку. И, хоть близкими друзьями не стали, жили по-приятельски.

После задержания с поличным крупного карася в цепи с травкой, Ерожин получил очередную звездочку. За три года он вырос в подполковника. Такую карьеру мало кто из москвичей сумел сделать… Да и с городской изнанкой подполковник Ерожин познакомиться успел. Поэтому любил глядеть на столицу со смотровой площадки Воробьевки. Оттуда она казалась чистенькой и ладной.

В палату зашла Сима, молоденькая медсестра, сменившая прежнюю. Сима была свежа, но никаких эмоций у Петра Григорьевича не вызвала. В девушке не было призыва. Это была обстоятельная молодая женщина, исправно и без особых эмоций идущая по жизни. Работа, муж, дети. Если у Симы этого еще нет, то обязательно будет.

Ерожин вспомнил свой последний роман.

Маша Цыплович появилась в Чертанове как бы между делом и застряла там на несколько месяцев. С первых минут Маша работала женой,.

Она аккуратно убрала квартиру. Разложила по ящикам белье и квитанции. Все постирала.

Везде стерла пыль и принялась за обеды. Придя с работы, Ерожин получал закуску, суп, второе и десерт. Подполковник, привыкший перехватывать между делом, столько пищи за раз принять не мог. Засыпал с тяжелым животом и безо всяких желаний. Маша раздевалась с тем же выражением, что пылесосила квартиру. Раздевшись, укладывалась и ждала любви, как продолжения своей женской деятельности. Маша имела добротную фигуру. Нормальный, не вялый бюст и подтянутый живот.

Хорошей формы ноги с безупречным педикюром. Но сильных желаний у Ерожина не вызывала. Любовный акт, происходящий между ними, скорее напоминал часть семейной службы. Маша закрывала глаза, потом начинала дышать, изображая страсть, затем вставала и шла в душ. Ерожин даже приспособился совмещать любовные утехи с просмотром новых боевиков. Такая жизнь могла лишить подполковника главного жизненного стимула. Существование без страсти делало все бессмысленным.

Ни верность Маши, а девушке и в голову не приходило изменять Ерожину, ни ее добротная хозяйственная умелость не могли заменить Петру Григорьевичу главного — остроты флирта. Ради этих неуловимых игр в мужчину и женщину он и жил.

Ерожин попробовал все. Не попробовал только большого и сильного чувства. Слово «любовь»

Ерожин никогда не произносил. Это слово не имело в наборе определений подполковника никакого смысла. Он употреблял выражение «запал». Я на нее запал, говорил он приятелям, если появлялась девушка, возбуждавшая его желания больше, чем на одну встречу.

От Маши избавиться было не так просто. Она не делала никаких проступков. В данном случае избавиться означало уволить.