Восточное наследство

Раньше Аксенов высылал групповые снимки, и Марфа Ильинична не могла как следует разглядеть внучек.

Когда фото пришли, генеральша надела очки и уселась за письменный стол покойного мужа.

Она разложила на зеленом сукне массивного стола три портрета и стала изучать. Близнецы, родившиеся в один день в далеком азиатском городке, не сливались, как три капли. Две рыженькие имели удивительное сходство, а третья, Надя, отличалась. «Пошла в невестку», — решила Марфа Ильинична. Покойный муж передал сыну по наследству огненную шевелюру.

Когда сын вырос, он немного посветлел, но различие в оттенках отца и сына улавливала только сама Марфа Ильинична.

Елена — невестка вдовы — улыбчивая, тоненькая, с мелкими правильными чертами была не просто блондинка. Такую белобрысую девицу генеральша по жизни не встречала. Она даже долго думала, что Елена красится. Но Лена волосы не красила. Невестка подкрашивала белесые брови и ресницы. Надя пошла в мать, но, что удивительно, при совершенно белых косичках девочка глядела на мир карими глазами из-под почти черных бровей и темных ресниц. При этом светлые волосы выглядели седыми. «Странный ребенок, — размышляла вдова, разглядывая фотографию третьей внучки. — Рыженькие Люба и Вера с зелеными глазами — наши, аксеновские, а эта в Лену», — подытожила осмотр Марфа Ильинична и спрятала фото в ящик стола.

Зазвонил телефон. Марфа Ильинична скинула Фауста, грузно поднялась и пошла в холл.

Петрович звонил из аэропорта. Много вещей.

Задержались с таможней.

— Я вас в дверях жду, а вы с летного поля звоните… — поворчала генеральша и пошла проверять готовность квартиры к приему семейства. В доме все блестело. Сиял лаком могучий сервант из того же немецкого гарнитура пятидесятых годов. Снежно белела скатерть на овальном обеденном столе. Марфа Ильинична не любила новой мебели на все случаи жизни.

Зачем вместо обеденного ставить стол журнальный и на него подавать обед? Зачем вместо стульев держать возле стола мягкие кресла? Когда ешь, до тарелки не дотянешься и капаешь на себя соусами и винами… Везде глупость и дурь.

Вдова подошла к портрету мужа и стерла несуществующую пыль. На кухне под суровым полотенцем на доске сохранялась для гостей кулебяка с капустой и мясом, сладкий пирог ждал своего часа в буфете. В духовке остывал гусь с яблоками, и его остывание генеральшу волновало. Горячий гусь одно, подогретый — другое. Пусть лопают так, если не могут приехать вовремя.

Марфа Ильинична открыла холодильник и извлекла бутылку «Столичной». Это была особая водка, и бутылка была особенная, «с винтом». Изготавливали напиток для экспорта. Генеральша получала водку в пайке к празднику.