Восстание

Первые дни сентябрьских сражений принесли белым некоторый успех. В упорных боях им удалось потеснить к реке Тоболу малочисленную и усталую 5-ю советскую армию.

Белые газеты закричали о новом победоносном наступлении. Во все концы мира: в Вашингтон, в Лондон, в Париж полетели телеграммы об успешных действиях белых войск.

В этих телеграммах указывались километры продвижения белой армии, но не указывались ее потери, и только генерал Дитерихс, имеющий в руках все оперативные сводки, совершенно секретно доносил правительству и верховному главнокомандующему адмиралу Колчаку о небывало упорном сопротивлении красных, об огромных потерях и о том, что успех наступления — только кажущийся успех, так как при отсутствии резервов наступление очень скоро может снова превратиться в беспорядочное бегство.

Однако, окрыленный надеждами на обещанную Моррисом помощь, Колчак не обращал внимания на рапорты Дитерихса. Они сердили его, и он подумывал: не пора ли заменить «святого» генерала каким-нибудь менее святым, но более решительным и отважным.

В эти дни сентябрьских боев Колчак не знал покоя. Он то уезжал на фронт и там торопил наступление, то возвращался в Омск и в спешном порядке принимался проводить подсказанные ему Моррисом реформы. В надежде ослабить партизанское движение он решился даже на созыв земского собрания.

«Исполненный глубокой веры в неизменный успех развивающейся борьбы, — писал он в обращенной к народу грамоте, — почитаю я ныне своевременным созвать умудренных жизнью людей земли и образовать государственное земское совещание для содействия мне и моему правительству».

Он утвердил конституцию для Архангельска, отправил подробные инструкции Деникину, произвел хивинского хана в генералы, а эмиру бухарскому присвоил титул «высочества». Он даже занялся организацией нового Аму-Дарьинского казачьего войска и сам рассматривал всевозможные проекты «умиротворения умов народов Сибири».

Он требовал от министров ежедневных докладов о выполнении намеченных им реформ, созывал государственные совещания, сменял старых и назначал новых администраторов.

Государственная административная машина завертелась полным ходом и всеми колесами. Однако, ничем не связанная с народом, не имеющая его поддержки, она вертелась впустую, бессмысленно производя пустопорожний шум, как любая машина, работающая на холостом ходу.

В типографии печатались и рассылались во все концы Сибири новые законы, циркуляры и распоряжения; из столичного города Омска в провинцию ехали бесчисленные уполномоченные, ревизоры и контролеры; снимались с постов проштрафившиеся администраторы; давались заверения о «демократических свободах», но все шло по-старому.