Восстание

Наталья придет, все расскажет да и поест, может быть. Умаялась девка, вовсе умаялась… — Василиса вспомнила свой вчерашний разговор с Нагих, вспомнила, как он назвал Наталью своей невестой, и улыбнулась. — Всему свое время и всему свой срок…»

И вдруг ей захотелось к приходу Натальи все прибрать в комнате, сделать ее уютной и нарядной. Сор на полу теперь сердил ее, как следы вчерашних тревог. Она не могла смотреть на него.

Василиса заставила себя подняться с лавки, взяла под печкой голичок из березовых прутьев и принялась подметать. Подметала она старательно, во всех углах, и все время поглядывала в окно — не идет ли Наталья?

«Вот придет, а у меня все чисто, все готово», — радуясь своей затее, думала старая Василиса.

Она кончила приборку комнаты, отодвинула чугунок от разгоревшихся дров, а Наталья все не приходила.

«Куда же запропастилась-то она? Или Ваське с Пашкой помогает?» — подумала Василиса и подошла к окну.

Солнце упало, и снега начинали синеть. Натальи на дороге видно не было.

«Пойду лягу, а придет — и встать недолго», — решила старая Василиса и пошла за занавеску к своей кровати.

Но стоило ей только лечь и коснуться щекой подушки, как снова поднялось то же головокружение и та же слабость, которые она испытала, когда солдаты толкнули ее за канаву.

Она закрыла глаза, и перед ними замелькали и взвихрились какие-то путаные космы и клубы, непроглядные, как дым, как метель с черным снегом. Стук маятника в кухне то отдавался в ушах тяжелыми оглушительными ударами, то смолкал, и тогда наступала тишина, такая глухая, будто Василиса вдруг спускалась глубоко под землю.

И в этой тишине Василиса вдруг услышала сильный стук в дверь.

«Наталья… — подумала она. — Только к чему же стучит, когда дверь не на запоре? Или забыла?»

Василиса хотела встать с постели, но в это время дверь хлопнула и в кухне раздались шаги.

— Есть кто? — спросил грубый мужской голос.

Василиса еще не успела ответить, как полог кровати раздвинулся и в него просунулась голова: скуластое лицо, маленькие подслеповатые глазки, надвинутая до бровей меховая шапка с бело-зеленой лентой вместо кокарды.

Следом в комнату вошел второй человек, но от Василисы он был скрыт пологом и видны ей были только его тупорылые солдатские сапоги.

— Притаилась, колдунья? — сказал, увидав старую Василису, человек, заглянувший за полог. — Принимай гостей!

Василиса села на постели и молча разглядывала вошедшего.

— Или не узнала? — спросил он с усмешкой.

— Как не узнать, узнала, — проговорила Василиса. Это был служащий в заводской контрразведке Степка Кондаков — сын дьякона местной церкви.

— Хорошо, что узнала, хоть знаешь, с кем разговариваешь, — сказал Кондаков.