Восстание

Вернувшись в землянку, он выпил чашку холодного соленого чая с невкусным, уже прогорклым хлебом, полежал на нарах и, не зная, куда себя девать, пошел побродить по лесному партизанскому городку.

Стойбище даже отдаленно не напоминало бивуака войск. Было оно скорее похоже на лесное поселение изгнанников, хорошо укрывшихся в дебрях глухой тайги. Было здесь тихо, безопасно и очень скучно.

Партизаны помоложе слонялись без дела либо балагурили, собираясь кучками около землянок. Люди на возрасте, подчиняясь исконной привычке к труду, находили себе какое-нибудь занятие: чинили одежду и обувь, вытачивали из березовых чураков ложки, сплетали из бересты бесконечные коробочки под табак и соль или мастерили уже надоевшие всем балалайки.

«Хоть бы на охоту отправили, что ли, — думал Никита, в десятый раз обходя стойбище. — Зайти разве к Лукину, может, вернулся и дело какое-нибудь даст…»

Тропами, проторенными в снегу, Никита добрался до землянки Полунина и постучал в дверь.

Лукин был дома. Он стоял перед сплетенным из тальника невысоким топчаном, на котором было разостлано красное кумачовое полотнище. В руках у Лукина была иголка с длинной суровой ниткой.

На кумачовом полотнище в два аккуратных ряда лежали большие буквы, вырезанные из какой-то белой материи.

— Вот, знамя шью, — сказал Лукин, когда Никита переступил порог землянки. — Представь себе, у них в отряде даже знамени не было. Хорошо, кумач у Полунина нашелся — в кобурах возил.

Никита протиснулся ближе к топчану и прочел на полотнище:

— Спускаться в долину станем, без знамени не годится, — сказал Лукин. — Пусть сразу все видят, кто мы и с чем идем.

— А разве решили в долину спускаться? — оживляясь, спросил Никита.

— Косояров пока против. Ну, да обломается… Полунин к Матросу поехал.

— Странный он человек, этот Косояров, — сказал Никита.

— Мало сказать, странный… Сегодня мы уже с ним схватились. Все толкует о службе народу, а как служить — сам не знает.

Лукин наклонился над полотнищем и стал пришивать заглавную букву на знамени.

Никита вспомнил о своей схватке с рыжим Фомой, но промолчал.

— Вот мы ему с Полуниным и объяснили, что от его служения не польза, а один вред. Он, видишь ли, свою крестьянскую республику создать задумал в Ингодинской долине, — сказал Лукин и во всю длину продернул суровую нить.

Он рассказал Никите о том, как поссорились в штабной землянке Полунин с Косояровым, и вдруг спросил:

— Помнится мне, ты как-то говорил, что раньше в Союзе юных большевиков состоял?

— Состоял… — сказал Никита.

— Ну вот, это очень важно… — Лукин оторвался от шитья и, улыбаясь, смотрел на Никиту. — Значит, знаешь, как народу служить? Думал я о тебе сегодня и поговорить с тобой собирался.