Восстание

Они частой цепью окружали людей в белом и шли, держа наперевес винтовки с примкнутыми штыками.

Люди в белом подошли к братской могиле и разобрали, видимо, заранее приготовленные лопаты. Конвоиры разместились полукругом.

Черные комья влажной земли взлетали в воздух и, как относимые ветром, падали в стороне, насыпая черную гряду.

Василий сосчитал арестованных. Их было девятнадцать человек.

— Ничего не могу разглядеть, ничего… — прошептала Наталья и вдруг шагнула к изгороди.

Василий схватил Наталью за руку.

— Ничего здесь не вижу, ближе подойду, — сказала Наталья. — Будто Павел, да будто и не он…

— Стой тут, — сказал Василий. — Никуда не пущу. Нету там Павла. Я его по росту хоть за десять верст отличу…

Наталья попыталась высвободить свою руку из руки Василия, но он крепче сжал ее пальцы.

— Сунься сейчас на площадь, они враз пристрелят…

Черная гряда земли перед могилой росла, и вскоре землекопы скрылись, спустившись глубже в откопанную яму. Теперь видны были только взлетающие комья и неподвижный полукруг конвоиров.

Наталья прижалась к стволу дерева и замерла. Василий стоял рядом, касаясь плечом ее плеча, и все еще не выпускал холодной и безвольной ее руки.

За черной грядой снова показались белые фигуры, и вдруг, будто вытолкнутый из могилы землей, заколыхался над ямой гроб. Его подхватили стоящие у краев ямы люди в белом. За первым гробом из ямы поднялся второй, третий…

— Идем, — сказал Василий, пожав руку Наталье. — Нету тут Павла. Чего дольше глядеть — только себя казнить… Прежде нужно было дело делать, а теперь что… Глядением им не поможешь.

Наталья не двинулась с места. Она вздрагивала и все плотнее прижималась к стволу дерева.

Василий понял, что она плачет.

— Полно, Наташа, полно… — сказал он. — Пойдем…

Словно боясь, что Нагих насильно уведет ее, Наталья обхватила ствол дерева рукой.

— Не пойду, — сказала она сквозь слезы. — Казниться нам и надо…

С площади ветер донес отрывки какой-то команды.

Сбившись кучкой, люди в белом поднимали гробы. Они поднимали их, подхватывая под днища, и брали на плечи.

Похоронная процессия двинулась.

В мутном лунном свете гробы колыхались, как плывущие по волнам.

— Идем, — сказал Василий, — чего же теперь… Слышь, Наташа…

Лукину с Нестеровым был отведен левый угол землянки. Конвоиры устроились возле печи. Не снимая шуб и меховых шапок, они, поджав под себя ноги, уселись на полу перед очагом и принялись кипятить чай, поминутно подкладывая в топку ярко вспыхивающие сухие еловые прутья.

Лукин лежал на спальном земляном возвышении неподвижно, с закрытыми глазами. Никита сидел рядом и смотрел на черное оконце под потолком. Отсветы огня играли на стеклах оконца, разбрызгиваясь частыми каплями, будто на улице шел розовый дождь.