Восстание

 — История знает немало случаев, когда армии различных стран объединялись под общим командованием какого-нибудь генерала. Однако никто никогда не поднимал вопроса о потере доверия к правительствам тех стран, которые согласились отдать свои войска под командование чужого, но союзного им полководца.

— Смею вас уверить, ваше превосходительство, — желчно сказал Колчак, и лицо его приняло выражение оскорбленного высокомерия. — Смею вас уверить, я прекрасно знаю военную историю. Я достаточно долго и детально изучал ее, служа в морском генеральном штабе… Но это война необычная, это война гражданская.

— Война есть война, — сказал Жанен.

— В условиях гражданской войны иностранец не будет в состоянии руководить национальной русской армией, — продолжал Колчак, не расслышав слов французского генерала. — Разве я претендую на самостоятельное решение всех военных вопросов? Нет. Решения будут совместные, общие, потому что общие задачи и цели… Но верховное командование должно все время оставаться русским. Назначение иностранца верховным главнокомандующим только усложнит дело. Население Сибири это воспримет по-своему. Оно будет оскорблено. Это даст лишние козыри в руки большевистских агитаторов… Нужно знать русских…

— Я знаю русских. Я окончил русскую николаевскую военную академию, — сказал Жанен.

Колчак вскинул голову.

— В данном случае важны не ваши знания русских, а ваша французская фамилия…

Он окончательно утерял власть над собой и заметался по кабинету так, будто внезапно ослеп и не мог отыскать потерянную дверь, в которую хотел выскочить.

— Как этого не понять? Как этого не понять? — бормотал он. — Диктатор без армии… Что такое диктатор без армии?..

— С ним невозможно говорить. При каждом слове он вскипает, как молочный суп, — шепнул Жанен послу Реньо.

Реньо по-привычке улыбнулся.

Жанен подождал, пока адмирал немного успокоится, и заговорил снова лишь только тогда, когда тот опять вернулся к столу.

— Я понимаю ваши опасения. Не скрою, они имеют под собой некоторое основание. Я знаю, что русские не любят иностранцев. Вспомните не оцененного Барклай-де-Толли, который спас Россию, — сказал он, по обыкновению враждебных России иностранцев все заслуги Кутузова приписывая Барклаю. — Вспомните Барклай-де-Толли… Я не предаюсь иллюзиям и наперед знаю, что буду в России тоже нежеланным гостем. Но я солдат и, как солдат, должен выполнить приказ моего правительства.

— Даже если выполнение этого приказа погубит наше общее дело? — спросил Колчак, в упор посмотрев на Жанена.

— Приказ есть приказ. Я должен повиноваться, — сказал Жанен.

— Не каждый приказ следует выполнять, — сказал Колчак.