Восстание

Никита следил за ней взглядом. Ему хотелось заговорить с Ксеньей, сказать ей что-то важное и значительное, что-то такое, что должно было связать их дружбой и сделать разлуку только временным огорчением. Но что следовало сказать, Никита не знал и, опечаленный предстоящим расставанием, не находил нужных слов.

Лукин пересчитывал полученные от Платона Михайловича деньги и укладывал их в две равные пачки. Пересчитав деньги, одну из пачек он подвинул Никите и сказал:

— Возьми-ка, спрячь…

Никита удивленно посмотрел на него.

— К чему мне? Ведь вместе едем…

— Всякое в дороге может случиться, возьми, возьми, — настойчиво повторил Лукин.

Никита взял деньги и засунул их в карман.

Силов вздохнул, открыл глаза и, как бы очнувшись от дремоты, проговорил:

— Над Ангарой пар стоит. Лодку с берега никто не приметит, только бы ветерок не подул. Испортит он нам все дело…

— Ветра не будет, — сказала Ксенья. — Я ставни закрывать выходила — тихо и морозит.

Лукин посмотрел на нее так, словно не понял, о чем она говорила, и спросил Силова:

— Докуда же этот резервный паровоз нас довезет?

— До Слюдянки. — Силов зевнул, прикрыв рот ладонью, покосматил бороду и сказал: — Там вас новому машинисту передадут, ну и поедете, как на перекладных, до самого места.

Ксенья принесла самовар, налила всем чаю и села к столу.

Разговор не клеился. Лукин сидел сумрачный и молчал, Силов, борясь с дремотой, то широко раскрывал глаза, то снова опускал веки.

Самовар пел тоненько и тоскливо, как попавшая в тенета муха.

Никита, не ощущая вкуса чая, прихлебывал из стакана.

Казалось, всех тяготили эти последние минуты вынужденного бездействия перед прощанием, и, когда Силов, сказав: «Время», поднялся из-за стола, все как будто даже обрадовались, заспешили и вдруг сразу нашлись те слова, которые каждый хотел сказать другому, но то ли не решался, то ли ожидал именно этой самой минуты.

— О себе сообщи, — сказала Лукину Ксенья. — Непременно сообщи… Случится же какая-нибудь оказия… Или письмо, письмо через Петуховых…

— Непременно сообщу, непременно, — говорил Лукин, для чего-то ощупывая карманы, словно в них-то и лежали те письма, которые он должен будет послать Ксенье. — Товарищам привет передай, скажи — уехал… Пусть вестей ждут…

Никита подошел к Ксенье.

— Неужели больше никогда не встретимся…

Он увидел совсем близко ее большие влажные глаза и как будто откуда-то издалека услышал ее голос.

— Почему же? Это от нас зависит. Нужно верить в будущее…

— Да-да, нужно верить, я верю, — сказал Никита.

Все разом вышли в прихожую.

— Прямо к лодочной пристани пойдем, — сказал Силов. — К старым мосткам. Туда нашу лодку подадут. Да поторапливаться нужно, как бы лодочнику нас ждать не пришлось.