Восстание

Они встречают и провожают солдатские поезда. Под смех солдат мальчишки горланят:

Тут же на перроне рабочие агитаторы. Новоселов видит протянутые к нему за листовками солдатские руки…

И опять митинг в железнодорожных мастерских. На столе стоит окруженный рабочими Григорович.

«Товарищи, всеобщую забастовку мы превратим во всеобщее восстание против царя, за свободу, за рабочее дело… К оружию, товарищи…»

У дверей рабочий с седыми усами, по-украински опущенными вниз, записывает добровольцев в боевую дружину. Он старательно и сосредоточенно выводит непослушным карандашом букву за буквой.

— Меня, — кричит молодой Новоселов. — Меня — Платон Новоселов…

Кто-то вбегает в мастерские. Из белого клубка морозного пара, вставшего в распахнутых дверях, вырывается голос:

— Товарищи, к нам примкнули солдаты гарнизона… Товарищи!

…Пламя над оплывающим огарком в фонаре тянется вверх, скошенное на сторону неприметным сквознячком. Нагоревший дугой фитиль потрескивает и чадит. На стенах и на полу вагона длинные шатающиеся тени. По углам туман неосевшего махорочного дыма. Пассажиры спят, и хрипловатое их дыхание сливается с монотонным постукиванием колес.

Платон Михайлович смотрит в черное окно. За ним — непроглядная мгла и только время от времени мимо седых запотевших стекол проносятся ослепительные искры паровоза.

«Григорович… — Платон Михайлович закрывает глаза, и перед ним вновь возникает лицо человека, который помог ему найти верный путь большевика. — Если бы он сегодня был с нами…»

Мысли Новоселова опять уходят в прошлое.

…Читинский вокзал. На перрон рабочие выносят тяжелые ящики с винтовками. Теперь им никто не мешает. На станции больше нет полицейских — их прогнали. Станцию охраняет рабочая милиция. Милиционеры помогают грузить на дрезину ящики с винтовками. От ящиков пахнет смолой и ружейным маслом.

Милиционеры и рабочие называют друг друга по именам — они все из одного депо и сегодня все веселы. Сегодня в городе открылось первое заседание Совета рабочих и казачьих депутатов. Председателем избран Григорович. Почта и телеграф подчинились Совету.

— Ты, Платон, осторожней, — кричит рабочий, устанавливая на дрезину последний ящик. — Гляди, под откос не сорвись…

— Не сорвусь, — кричит Платон навстречу ветру, и дрезина бежит, поскрипывая колесами по заснеженным рельсам.

Нужно торопиться, нужно развезти оружие по соседним станциям, нужно везде вооружить рабочие боевые дружины…

На соседнем пути взревел паровоз и загромыхал встречный поезд. По затуманенному стеклу скользнул яркий свет прожекторов, на мгновение ворвался в купе, потух, и замелькали мутные пятна вагонных окон.