Восстание

Извозчик ворчал, ругая дорогу и «сопляков», которые и «выпить-то ладом не умеют».

Никита молчал и настороженно вглядывался в темноту. У последнего дома он остановил извозчика.

— Постой здесь, я его сейчас приведу. Тут недалече… — сказал Никита и побежал к сараям.

Следы были уже занесены, и кругом лежала белая пелена снега. От нее на пустыре казалось даже светлей.

Никита вбежал в сарай и остановился, не узнав его. Было темно, сыро и так тихо, что Никиту взяло сомнение — тут ли Лукин.

«Неужели я перепутал сарай?» — в тревоге подумал он и негромко позвал:

В черном углу послышался вздох, потом негодующий шепот Лукина:

— Фу, напугал… Чего вернулся? Забыл, куда идти?

— Выходи, выходи скорее, я извозчика привел… Тут, у последних домов ждет. Пролетка с верхом и фартуком, видно не будет, — заговорил быстро и сбивчиво Никита. — Я извозчику сказал, что ты пьяным на дороге заснул и что тебя обснимали…

Белоногая фигура Лукина приблизилась к Нестерову.

— Адрес-то ты извозчику не говорил?

— Нет, просто сказал к Сукачевскому саду… Да скорее ты, скорей. — Никита схватил Лукина за рукав и потащил из-под навеса. — Тут недалеко, бежим, бежим…

Никите казалось, что с минуты побега прошло уже много часов и, может быть, в дивизионе давно обнаружили их исчезновение, подняли тревогу и конные дозоры учебников теперь со всех сторон скачут прямо к кирпичным сараям.

Он страшно торопился и все время оглядывался на пустырь.

Успокоился Никита лишь тогда, когда усадил Лукина в пролетку, плотно прикрыв ему ноги клеенчатым фартуком, и сам сел рядом.

Извозчик завернул пролетку и снова выехал на улицу с публичными домами. Сначала он только причмокивал и шлепал вожжей по мокрому крупу лошади, потом обернулся к седокам и, мучимый любопытством, спросил:

— Как же так оплошал, паря? Или выпил много, лишнего хватил?

— Немало, — глухо сказал Лукин.

— А с кем пил-то, приметил? Знаешь их?

— Как не знать, приятели…

Извозчик понужнул лошадь, потом снова обернулся к седокам.

— Тогда, однако, в насмешку они тебя обснимали, — сказал он в раздумье. — Одни штаны, к чему это? Наверное, из-за девок, от них вся зараза идет, вся дурь…

— Похоже, что так, — ответил Лукин. — Ничего, потом разберусь. От меня мое не уйдет, рассчитаюсь.

— И следует таких проучить, — сказал извозчик, причмокнув, — вон, что сотворили. Да и ей, суке, заодно косы повыдергать, чтобы людей не смущала… Но, ты, зашарахалась! — крикнул он на лошадь. — Скользи…

Нестерова начинало сердить любопытство извозчика. Ему казалось, что лошадь бежит медленно и что разговорчивый возница совсем не обеспокоен тем, чтобы поскорее доставить своих пассажиров в Сукачевский сад.

«Успеет ли снег запорошить следы? — думал он, выглядывая из кузова пролетки.