Королева восстанет

Потому что моя голова и мое сердце находились в состоянии войны с тех пор, как она разорвала их на части, и часть меня твердила, что будет лучше, если я просто уступлю своему желанию."

"Я остановился в дверном проеме кабинета, полный решимости выгнать Флоренс. Но когда увидел ее, резко замер. Она опустила глаза, кажется, полностью сосредоточившись на струнах. Щеки мокрые. В глазах поблескивали слезы.

Это зрелище застало меня врасплох. Довело потребность заключить ее в объятия, утешить почти до непреодолимого максимума. Мне невыносимо видеть ее такой. Я не мог смириться с тем, во что мы превратились. И в то же время не хотел испытывать к ней сочувствие. Злость легче, чем любовь, поэтому я выбрал ее.

Я снял пиджак, сделал шаг в комнату и повесил его на спинку стула. Может, самое время раз и навсегда избавиться от этой чертовой арфы? Этот инструмент только и делал, что наполнял меня тоской, которую невозможно удовлетворить.

– Что во фразе «мой кабинет – табу» ты не поняла? – поинтересовался я, и Флоренс вздрогнула.

Ее пальцы застыли на струнах, она испуганно подняла на меня голову, в глазах, как у олененка, светилась такая невинность, как будто она даже не задумывалась о том, что я мог когда-то вернуться. У меня начала закипать кровь.

– Я ничего не разнюхивала, – попыталась оправдаться Флоренс, вытирая мокрые щеки. – Просто хотела поиграть, ясно?

Она снова положила пальцы на струны, но я грозно шагнул к ней. Она ни за что не заиграет эту мелодию снова. Как будто ей неизвестно, что со мной творят этот инструмент и эта песня.

– Прекрати, – рявкнул на нее я.

Флоренс приподняла брови, и в ее взгляде промелькнул вызов.

– У вас плохое настроение, ваше величество?

Я почувствовал, как у меня дернулся мускул на челюсти – настолько меня возмутило это приветствие.

– Не провоцируй меня.

Она просто вызывающе смотрела на меня, ничего не говоря в ответ.

Я непроизвольно повысил голос:

– Почему ты сидишь здесь, когда я конкретно запретил тебе это делать? Неужели ты не в состоянии соблюдать хотя бы одно правило?

Флоренс выпрямилась:

– А я думала, что именно это вам во мне и нравилось. Но если что-то изменилось, уверена, вы придумаете способ сделать меня послушной. Я умею быть очень послушной, если предоставить мне вескую причину.

– А я умею быть очень жестоким, если меня вынудить. – Жаркий гнев сорвал эту угрозу с моих губ. Я был готов схватить Флоренс за шкирку и сдернуть с табурета. Я собирался ее убить. Как только изгнал бы из головы воспоминания о ее мольбах и стонах и исчезла бы опасность, что вместо этого я нагну ее над рабочим столом.

– Ты ясно дал это понять, да, – огрызнулась она. Затем встала и подошла ко мне, отчего до моего носа донесся аромат лаванды.