Воссоединение

 – Парни… Генри… Виктор… они где-то там… нож… у него нож…

– По-о-омедленнее. – Билл, как и обычно, безо всяких усилий, подсознательно, взял командование на себя. Посмотрел на подбегающего Бена. Его щеки горели, внушительная грудь вздымалась.

– Она говорит, что Генри спятил, Большой Билл, – пояснил Бен.

– Черт, ты хочешь сказать, что раньше он был в своем уме? – спросил Ричи и сплюнул между зубов.

– За-а-аткнись, Ри-ичи, – бросил Билл и вновь повернулся к Беверли: – Ра-асскажи.

Рука Эдди заползла в карман и коснулась ингалятора. Он не знал, о чем пойдет речь, но не сомневался, что ничего хорошего от Беверли они не услышат.

Заставляя себя говорить как можно спокойнее, Беверли изложила отредактированную версию своей истории – начиная с того момента, как Генри, Виктор и Рыгало поймали ее на улице. Об отце она им ничего не сказала – отчаянно стыдилась случившегося.

Когда она закончила, Билл какое-то время стоял молча, наклонив голову, сунув руки в карманы, с привалившимся к груди рулем Сильвера. Остальные ждали, частенько бросая взгляды на ограждение, тянувшееся по краю обрыва. Билл думал долго, и никто ему не мешал. Эдди осознал, внезапно и естественно, что дело, возможно, идет к развязке. Не потому ли день такой тихий, а? Да еще это ощущение, что весь город вымер и в нем остались только покинутые дома.

Ричи думал о фотографии в альбоме Джорджа, которая внезапно пришла в движение.

Беверли думала об отце, о том, какими тусклыми были его глаза.

Майк думал о птице.

Бен – о мумии и запахе сгнившей корицы.

Стэн Урис думал о джинсах, мокрых джинсах, с которых капала вода, и о руках, белых, как смятая бумага, с которых тоже капала вода.

– По-о-ошли, – наконец заговорил Билл. – Мы с-спустимся в‐вниз.

– Билл… – На лице Бена отразилась тревога. – Беверли говорит, что Генри действительно спятил. Он хотел убить…

– Пу-устошь н-не и-их. – Билл обвел рукой зеленую долину справа от них и под ними, кустарник, деревья, бамбук, сверкающую под солнцем воду. – Э-это не и-их со-о-обственность. – Он оглядел всех, с суровым лицом. – М-мне на-адоело и-их бо-ояться. Мы по-обили их в би-итве ка-амней, и, если н-нам п-придется по-обить и-их с-снова, мы э-это с-сделаем.

– Но, Билл, а если это не просто они?"

"Билл повернулся к Эдди, и тот испытал настоящий шок, увидев, какое усталое и отрешенное у Билла лицо… что-то пугало в этом лице, но только позже, гораздо позже, уже взрослым, засыпая после посиделок в библиотеке, Эдди осознал, что именно его пугало: он видел лицо мальчика, которого подталкивали к грани безумия, лицо мальчика, который, по большому счету, степенью здравомыслия и возможностью контролировать собственные поступки ничем не отличался от Генри.