Воссоединение

А потом она услышала, что Генри откуда-то издалека зовет Рыгало.

– Что? – Рыгало поднялся, и на лица Бена и Беверли вновь посыпалась земля. – Что, Генри?

Генри что-то прокричал в ответ. Беверли разобрала только два слова: «берег» и «кусты».

– Хорошо! – откликнулся Рыгало и в последний раз прошелся по крыше клубного дома. Вновь раздался треск, еще более громкий, и на колени Бев упала щепка. Она изумленно уставилась на нее.

– Еще пять минут, – прошептал Бен. – Больше бы крыша не выдержала.

– Ты слышал, как он запердел? – спросила Бев и начала смеяться.

– Прозвучало, как начало третьей мировой. – Бен присоединился к ней.

Они слишком долго сдерживались, а потому испытывали теперь огромное облегчение, но смеяться старались все-таки тихо.

Наконец, не подозревая, что собирается это сказать (и, конечно же, не потому, что фраза эта имела хоть какое-то отношение к сложившейся ситуации), Бев повернулась к Бену.

– Спасибо за стихотворение, Бен.

Бен разом перестал смеяться и бросил на нее серьезный, настороженный взгляд. Достал из заднего кармана грязный носовой платок, медленно вытер лицо.

– Стихотворение?

– Хайку. Хайку на почтовой открытке. Ты послал ее, так?

– Нет, – ответил Бен. – Я не посылал тебе хайку. Потому что, если такой мальчик, как я, такой толстяк, как я, сделал бы что-то подобное, девочка, вероятно, подняла бы его на смех.

– Я не смеялась. Я подумала, что стихотворение прекрасное.

– Я не могу написать ничего прекрасного. Билл, возможно. Не я.

– Билл напишет, – согласилась она. – Но такого милого ему никогда не написать. Дашь платок?

Он протянул ей платок, и она принялась вытирать лицо.

– Как ты узнала, что это я? – наконец спросил он.

– Я не узнала, – ответила Беверли. – Просто поняла.

Шея Бена судорожно дергалась. Он смотрел на свои руки.

– Ничего такого я этим сказать не хотел.

Она пристально посмотрела на него.

– Надеюсь, ты только сейчас так говоришь. Если нет, ты испортишь мне день, а должна признать, он у меня и так не из лучших.

Он продолжал смотреть на свои руки, а когда разлепил губы, ей с трудом удалось расслышать его слова."

"– Я хочу сказать, что люблю тебя, Беверли, но не хочу ничему мешать.

– Ты не помешаешь. – Она обняла Бена. – Сейчас мне нужна вся любовь, которую я могу получить.

– Но тебе особенно нравится Билл.

– Может, и нравится, но это не имеет значения. Будь мы взрослыми, наверное, имело бы. А так вы все нравитесь мне особенно. Вы – единственные мои друзья. И я тоже люблю тебя, Бен.

– Спасибо. – Он помолчал, собрался с духом и признался. Даже сумел заставить себя поднять на нее глаза. – Стихотворение написал я.

Какое-то время они посидели молча. Беверли ощущала себя в безопасности. Защищенной.