Запретные воспоминания

Лишь по своей привычке все подвергать сомнению, а еще всегда и обо всем спрашивать как минимум в двух местах Радецкий тогда заставил зама позвонить в фирму «Мед-Систем», специалисты которой через час уже были в больнице и за пять дней устранили поломку. Ремонт обошелся в четыреста тысяч, и от столь ощутимой разницы Тихомиров едва не вылетел с работы. Радецкий небезосновательно подозревал своего зама в сговоре с первым исполнителем, вот только доказательств у него не было ни одного, а сам Олег Павлович клялся и божился, что стал жертвой своей же расторопности и просто недоглядел.

Если вернуться к Громовой, то работала она хорошо, и, пожалуй, это было все, что Радецкий о ней знал. Даже убеждение, что она не замужем, зиждилось не на знании, а на случайной фразе кого-то из коллег, брошенной на одной из областных конференций. Мол, надо же, красивая же баба, а муж не выдержал характера, сбежал. С точки зрения Радецкого, мужчина, который сбегал, не выдержав женский характер, не мог считаться никем, кроме как слабаком. Но это было не его дело. До недавнего времени.

Он не мог избавиться от мыслей о Владиславе Громовой, и это было странно. А еще довольно опасно, потому что каким-то шестым чувством он знал, что легко не будет и просто тоже. Она не походила на женщину, относящуюся легко хотя бы к чему-то в жизни. А Радецкому не нужны были никакие сложности и трудности, ибо их у него в жизни и так было хоть отбавляй. Правильнее всего было остановиться, и, приняв такое решение по дороге в Питер, он только укрепился в нем по пути обратно и не писал ей все выходные, уговаривая себя, что это совершенно правильно. И разумно.

Он не любил понедельники, и этот не был исключением, потому что в больнице, оставленной без присмотра на два дня, произошла куча мелких неприятностей, разумеется несопоставимых с двумя убийствами, но все-таки требующих проявления начальственного гнева.

Гневался он, как и положено, в полном соответствии с ролью, с громами и молниями, и обе стороны знали, что это не то чтобы понарошку, но и не на полном серьезе, и что и проштрафившиеся, и наказывающие относятся друг к другу с уважением и внимательной заботой. Радецкий действительно ценил и берег своих подчиненных, которые все как один являлись исключительными профессионалами. А случившиеся за выходные «косяки», так куда же без них.

Остался позади обход отделений и посещение реанимации, «разбор полетов» и планерка с замами, один из двух запланированных селекторов с региональным Минздравом (было страшно вспомнить, что еще два года назад все эти бесконечные совещания требовали физического присутствия и времени съедали в два раза больше).