Запретные воспоминания

 – Девочки из отдела продаж проводили его в ваш кабинет, предложили кофе, сказали, что вы скоро придете, даже позвать предложили. Он ответил, что не стоит вас отвлекать и что он подождет. Через какое-то время он заглянул к ним, сказал, что у него появилось срочное дело и ждать он вас не будет. Просто позже позвонит. Он не звонил?

– Нет, – покачала головой Влада. – Он не звонил. Очень странно. Очень. Но я выясню, Ксюша, не беспокойся. Спасибо, что спросила у девочек. Интересно, почему они мне ничего не сказали.

Впрочем, в этом как раз ничего странного не было. Когда она вернулась в офис со склада, все суетились, заказывая пиццу на обед. Влада тоже включилась в эту пятничную суету, а потом они все вместе ели эту самую пиццу, и, разумеется, несостоявшийся визит Тихомирова вылетел у девчонок из головы.

Итак, примем за аксиому, что дражайший Олег Павлович нарезает круги вокруг Владиславы Громовой. Его приезд в офис, совпавший с пропажей ключей, присутствие в ресторане в тот момент, когда у нее обыскали сумку, и активность «Мед-Систем» по выявлению косяков в работе Тихомирова не могут быть простым совпадением. И что он хочет при таком раскладе? Отомстить? Но, черт побери, как?

Конечно, у Влады было немало конкурентов, точивших зуб на ее контракты, ее связи с поставщиками и ее умение работать. Вполне возможно, что Тихомиров кормился из рук кого-то из них, пытаясь получить инсайдерскую информацию, способную ослабить позиции «Мед-Систем» на рынке. Но обыск в ее квартире все равно не укладывался в эту парадигму. Зачем нарушать неприкосновенность чужого жилища, понимая, что если попадешься, то огребешь нехилые проблемы? Это стоит делать только ради чего-то действительно значимого. Но ничего такого в квартире Влады не имелось.

Не переставая думать о странной череде событий, происходящих в ее жизни в последнюю неделю, она механически разбиралась с запланированными на сегодня делами, которых было немало, вычеркивая их из составленного утром списка. Рабочий день мог считаться законченным только тогда, когда последняя запись оказывалась перечеркнутой. Этому давно заведенному правилу Влада следовала неукоснительно.

В ежедневнике оставалась всего одна строчка – посмотреть поступления за день и расписать обязательные платежи на завтра – когда Влада поняла, что больше не может. Нет, физически она не устала, и время на часах еще было, по ее меркам, «детское» – семь вечера, работать и работать, тем более что сегодня ее никто нигде не ждал. Но моральных сил не осталось. Внутри росло чувство какой-то непонятной тоски, как будто все, что она делала, разом потеряло смысл.

Чтобы нащупать опору, ту, что была у нее всегда, она набрала номер сына.