Воспоминания о счастье

О боже… Мне страшно даже представить, что ты перенесла за это время! Ты была так молода, когда мы познакомились! Твой отец старательно защищал тебя от ударов реальности! Да, в этом заключалась часть твоего очарования, твоей милой невинности, но она же сделала тебя такой уязвимой! — Голос Никоса стал серьезным. — А теперь я узнал, с чем тебе пришлось справляться, что ты вынесла. Я узнал о силе и смелости, которые ты должна была найти в себе, о кошмаре, в котором ты жила год за годом, об ударе за ударом, когда все было отнято у тебя! О, Софи, мое сердце готово разорваться, когда я думаю об этом! Когда-то ты была избалованной девчонкой. Но теперь ты другая — ты доказала это своей стойкостью, своей необычайной любовью и привязанностью к отцу!

И надеюсь, что я тоже не тот человек, каким был совсем недавно. Ты изменила меня своим примером. Я сделал о тебе неправильные выводы. — Никос набрал в грудь воздуха. — Господи, как бы я сейчас хотел, чтобы ты мне все рассказала в тот первый вечер в такси, когда ты сбежала от этого придурка Космо! Но как ты могла обратиться ко мне за помощью, когда я так плохо о тебе думал?

Никос крепче прижал Софи к себе:

— Но я благодарю Бога за ту поездку в такси! Благодарю Бога за то, что нашел тебя и отправил в Белледон. Потому что теперь я знаю о тебе правду! Знаю, что ты чувствовала ко мне четыре года назад и что я чувствую к тебе — что ясейчас чувствую к тебе, Софи. — Выражение его лица смягчилось. — Как и ты.

Никос замолчал. Его руки теперь нежно обхватывали лицо Софи. Он стоял так близко, что ее охватила слабость.

— Я чувствую любовь, — просто сказал он.

Глаза Никоса излучали свет, и она едва могла дышать от волнения.

— И это любовь навсегда. — Никос смотрел в глаза Софи, и во взгляде его горело пламя, которое никогда уже не погаснет. — Моя любовь, моя жизнь — моя Софи. Навсегда моя Софи. А я твой — навеки.

Его поцелуй был столь же нежным, как и взгляд.

Ей казалось, что свет, солнце и сияние заполняют ее всю, положив конец черной полосе.

«Как это может быть? — думала Софи, пораженная, ошеломленная, покоренная. — Как это может быть?»

Как вышло, что Никос целует и обнимает ее так нежно, так заботливо? Это не может быть правдой — ведь не может? И все-таки это реальность, не сон, не мечты, а реальность, реальность, реальность…

Слезы текли по лицу Софи, и Никос нежно целовал соленые дорожки на ее щеках, успокаивая ее, держа в своих объятиях до тех пор, пока она не выплакала всю боль, скопившуюся в ее душе за четыре тяжких года.

— О, Никос, мой Никос! — Софи уткнулась лицом в его плечо, рыдая о том, что она когда-то потеряла, а теперь обрела снова.

Он подхватил ее на руки, как будто она была лишь пушинкой, и отнес на постель, не переставая успокаивать ее.