Воспоминания о счастье

Приехав, они поняли, насколько сильно проголодались, и тогда Софи отвела его на кухню и приготовила ему огромный многослойный сэндвич, который было невозможно кусать. Никос подхватил ее на руки и поцеловал… а у нее голова кружилась от счастья…

Боль, вызванная этими воспоминаниями, пронзила сердце Софи.

— Могу сделать сэндвич только с сыром и беконом, — сухо произнесла она. Ей не хотелось ничего готовить для него; не хотелось, чтобы он стоял так близко, отвлекая ее, заставляя чувствовать его присутствие каждой клеточкой тела.

Почему он так на меня влияет? Мне уже не двадцать лет, и я не столь легкомысленна в отношениях с мужчинами, но с этим…

Никос все еще обладал властью над ней. Четырех лет оказалось слишком мало, чтобы все забыть.

Софи открыла холодильник и достала масло, бекон и головку сыра. Ну что ж, она хотя бы сможет отвлечься, пока будет готовить сэндвич. Она взяла буханку белого хлеба и отрезала от нее два толстых ломтя, водрузила сверху несколько пластов масла, сыра и бекона, положила все это на тарелку и, пытаясь сохранить безучастный вид, протянула ее Никосу. Он поблагодарил Софи и кивнул в сторону корзины с клубникой."

"— Могу я надеяться на десерт? — спросил Никос.

Софи молча отсыпала часть ягод в миску.

— Присоединяйся, — предложил он. — И давай поедим на свежем воздухе. Я вынесу стул для тебя.

Что Никос и сделал, жестом пригласив Софи, державшую в руках миску клубники, последовать за ним. Ей эта идея пришлась совершенно не по вкусу, она не желала ничего с ним делить. Она хотела только одного: чтобы он уехал, перестал отвлекать ее, оставил ее в покое.

Навсегда.

Вновь.

Софи ощутила почти физическую боль от своих тягостных воспоминаний. Было так мучительно потерять Никоса.

Но он никогда и не был твоим! Никогда! Ты была дурой — эгоистичной, легкомысленной дурой, лелеющей свои детские мечты!

Разозлившись на себя, Софи поспешно вышла в сад, словно надеясь оставить свои горькие мысли позади. Но объект ее душевных терзаний уже усаживался за небольшой столик в саду. Солнце жарко припекало, и Никос снял пиджак. Он ослабил галстук, расстегнул пуговицы на вороте и манжетах и закатал рукава, обнажив сильные руки.

О боже, как же он хорош! Белизна рубашки выгодно подчеркивала смуглую кожу. Софи хотелось просто стоять и смотреть на него.

Так же было, когда она впервые увидела его. Так былокаждый раз, когда Никос попадал в ее поле зрения.

Что в нем так привлекает меня?

Никос прервал ее мучительные размышления.

— Иди сюда и садись, — сказал он.

Чувствуя необычайную слабость, Софи тяжело опустилась на стул. Она сидела и беспомощно наблюдала, как Никос ест приготовленный ею сэндвич. По крайней мере, он не смотрел на нее; это было бы просто невыносимо.