Восьмое правило дворянина

У меня ничего не болело, никакой усталости, да и вообще — если бы я не был уверен в том, что ночное происшествие произошло на самом деле, я бы сказал, что мне приснился не самый приятный сон.

Но это был не сон. В этом я был уверен совершенно точно и кровь Лучезарного тому подтверждение. Интересно, что же это за твари такие, которые даже через сновидение меня могут достать? Впервые в жизни сталкиваюсь с чем-то подобным. Если бы не мой верный сфинкс…

Впрочем, нечего об этом уже думать. Сейчас гораздо важнее другое. Первое и самое главное — Лучезарный ранен и с этим нужно срочно что-то делать. Второе — менее важное, но зато крайне приятное: одна из этих тварей уничтожена, а вторая, судя по всему, ранена.

Примерно с такими мыслями я принял душ, проведя там намного больше времени, чем обычно я это делаю утром. Хотелось смыть с себя все воспоминания о той липкой грязи, в которой я был совсем недавно. Хотя следов ее на мне не было, мерзкий гнилостный запах преследовал меня повсюду.

Я несколько раз намыливал свое тело пеной, но этот специфический аромат никак не исчезал. Лишь после того, как я практически перестал его слышать — я сдался, хотя не был уверен в том, что одержал над ним верх до конца.

Однако же, не самое приятное местечко этот мир высших существ, если там имеются такие вот бескрайние болота… А ведь это всего лишь одна из местных достопримечательностей, интуиция мне подсказывала, что там есть и другие, возможно даже похуже…

В это утро Филимон решил протрубить в тот момент, когда я завтракал — благо я за горячий кофе еще не взялся, иначе дело могло закончиться ожогом. Было бы забавно — после встречи с огнеподобными вышел целым и невредимым, а вот дома пришлось шприц-тюбик «Импульс-плазмы» использовать.

Судя по тому, что Тосика рядом не было, это он слону сообщил, что я уже проснулся и можно шуметь сколько вздумается. Филимон и рад стараться — надо же хозяина поприветствовать. Все-таки с понятием я себе зверей завел, что и говорить. Хоть и наглеют время от времени, но по крайней мере границы дозволенного тонко чувствуют и на голову не садятся.

Не теряя ни минуты, сразу же после завтрака я выехал в Кремлевский дворец, где меня ожидал Николай Александрович. По пути к Романову я очень опасался, что кроме нас двоих там будет еще кто-то — все-таки обед, это не завтрак и не ужин у него на даче, мало ли кого ему еще пригласить вздумается.

К тому же, если верить слухам, на обедах у Императора во дворце все время куча всякого народа околачивается.