Суббота Воскресенского

А без него… какой смысл возвращаться в Москву?

– Ты должна понять, чего хочешь, – сказал Циммерман. – Понять, что тебе нужно на самом деле.

Он знал, о чем говорил. Он сам когда-то был на перепутье, но сумел найти собственную дорогу.

– Да, должна, – согласилась Женя. – Потому и прошу время подумать. А потом точно скажу «да» или «нет».

– Хорошо. Знаешь, я скоро тоже на несколько дней улетаю в Питер, буду ставить программы. Вполне возможно, там пересечемся.

Это означало, что там Женя должна будет дать ему ответ.

– Возможно, пересечемся, – ответила она эхом.

С Сеней после окончания контракта прощались странно. Он все-таки ее поцеловал. В губы. Тоже на набережной, когда было уже темно. На море темнеет быстро. Они вышли после финального спектакля, и он поцеловал.

– Я буду по тебе скучать.

– Лучше возьми золото Европы.

– Будешь за меня болеть?

Произнеся это, Женя удивилась. Она поняла, что сказала правду. Она будет болеть за Сеню. Значит, она его окончательно простила? Значит, все прошлое действительно в прошлом?

– В общем, Лизе привет, и, надеюсь, вы обойдетесь без дальнейших травм. Программы поставьте хорошие.

И, ответно поцеловав Сеню в щеку, Женя быстро, не оглядываясь, ушла.

А на следующий день она улетела в Москву, где провела три дня, прежде чем отправиться в Питер.

Эти три московских дня прошли как во сне. Женя не поехала к Дану. Она поехала к себе. Поехать к Дану – это значит расставить все точки. И Женя не была уверена, что это будет многоточие, а не окончательная точка. Поехать к Дану – это значит забрать свои вещи и Тоби. Женя поняла, что не готова. Дан не звонил, не писал и про вещи не напоминал. Пока Тоби там – еще есть какая-то надежда, хоть призрачная, хоть обманчивая, но есть. Все остальное – потом – после Питера. Что бы это ни было.

Москва после нескольких месяцев отсутствия показалась слишком шумной, слишком людной, слишком торопливой, живущей своим собственным ритмом мегаполиса. С чего Женя решила, что они в таком огромном городе будут ходить с Даном одними улицами?

За эти три дня не пересеклись ни разу. Зато, как ни странно, она увидела маму Дана и испытала почти шок.

Женя возвращалась из ателье, где немного переделывали ее старое платье для выступления на грядущем концерте, и по дороге домой зашла в супермаркет купить продуктов. В итоге она остановилась около витрины с шоколадными бомбочками.

Остановилась и замерла. Сразу же вспомнила свое знакомство с Даном и его неожиданный подарок. Память подхватила и унесла. В груди закололо так, что дышать стало трудно. Женя неосознанно протянула руку и взяла упаковку из трех шариков. Шоколадные бомбочки с маршмелоу. У нее даже кружка специальная для этого имеется.