Суббота Воскресенского

Молчание. Долгое. Дан ждет.

– Вот как… – наконец произносит отец.

Для него это почти шок. Дан понимает.

– Да, так, – говорит осторожно. – И я очень переживаю, папа, как там все сложится. Если вдруг потребуется твоя помощь…

Хорошо, если бы не потребовалась. Но никто не застрахован. А у отца связи. У отца в знакомых талантливые врачи… Дан должен знать, что папа поможет, если… все же потребуется.

– Конечно, звони сразу.

Отец его понял. Понял правильно.

– Мне кажется, счастлива.

Они снова помолчали. Самое главное сказано. Отцу надо новость осмыслить. Для этого должно пройти время.

– Мне пора, – говорит Дан в трубку.

– Да, конечно, – голос на том конце немного рассеян.

– Держи меня в курсе, – просит отец на прощанье.

Дан обещает. И после сразу же звонит маме – обрадовать ее своими успехами. Мама в долгу не остается. После эмоциональных возгласов и поздравлений говорит:

– Мы с Олегом подали заявление.

Дан сначала не понял. Сначала он среагировал только на «Олега». Для кого-то профессор Шевцов, для кого-то Олег Дмитриевич, а для нее – просто Олег. И только потом пришло понимание. Наверное, примерно то же самое почувствовал несколько минут назад отец, когда Дан сообщил ему о беременности мамы.

– Ты уверена? – это все, что он мог сейчас спросить.

– Да, – ответ звучит кратко, но твердо.

– Тогда поздравляю. Надеюсь, я приглашен?

И мама облегченно смеется:

– Мне кажется, только ты и приглашен.

Она не добавляет: «С девушкой». Про девушек они сейчас не говорят – обходят эту тему стороной. Слишком больную для него. Мама это чувствует и молчит. Дан ей за это благодарен.

– Мне пора, – говорит он то же, что до этого говорил отцу.

– Да, конечно. Приезжай к нам завтра, устроим маленький пир в честь защиты.

Он отключает телефон, выходит из своего уединения и спускается по лестнице. Надо заказать такси. Сегодня Дан не на машине. Сегодня полагается отметить свой триумф от души.

Пока Дан ждет такси и чуть позже едет по городу – думает об Эжени. Как хочется позвонить ей и рассказать. Ей как раз можно в подробностях: и о предзащите, и о защите, и о выработанной с Назаром тактике, и даже о переведенных для Европы статьях. Женя поймет, ей это будет интересно. Или было интересно.

Но у нее теперь другая жизнь. Другие дела. Сердце ее свободно. В этом сердце больше нет места для Дана. Женя объявила об этом всем. И он как будто умер.

До сегодняшнего дня как-то спасала диссертация, подготовка к предзащите и защите. И вот все позади.

Что будет спасать завтра?

Вся квартира полна ее вещей. Тоби сидит на диване и смотрит на Дана каждый день. Словно жалеет.

Наверное, однажды она вернется, заберет свои вещи и скажет: «Гуд-бай, ковбой».

Дан не заметил, как такси доехало до ресторана.