Суббота Воскресенского

Дату предзащиты перенесли во второй раз, и это не было случайным стечением обстоятельств.

– Нам расшатывают нервы, – сказал Назар без обиняков. – Ничего, выстоим.

Хотя сам он при этом выглядел не очень. Перипетии с диссертацией Дана обострили хроническую язву профессора.

Мама написала, что сегодня домой не вернется. Дан не знал: смеяться ему или плакать. Роли поменялись, и если раньше о подобном писал он, то теперь мама.

Конечно, Дану очень хотелось знать, что происходит в ее жизни, но он и сам видел, как все сложно, иначе мама уже давно бы представила своего… кавалера и, наверное, не рассматривала вариант стать матерью-одиночкой. Может, сегодня все как-то утрясется?

Дан очень хотел обо всем ее расспросить, но понимал, что на многое мама не ответит, и, может, он только сейчас в полной мере оценил ее умение молчать, просто быть рядом и не лезть в его личную жизнь. Дан хотел научиться вести себя так же – просто быть рядом, давая понять, что они вместе, что бы ни произошло. И это не обсуждается.

Получив сообщение от мамы, Дан понял, что его вечер свободен, и уехал к себе. Купил по дороге хлеба и сыра на завтра, заказал доставку пиццы на дом, пока доберется – курьер принесет ужин.

Потом завернул к магазину со спиртным и купил бутылку виски. Тот редкий случай, когда захотелось расслабиться подобным образом. А лед в морозилке есть всегда.

Дан зашел в квартиру, зажег в коридоре свет, снял обувь и куртку, вымыл руки, включил музыку. Пространство наполнилось тягучими блюзовыми ритмами.

Лед нашелся без труда. Немного виски в широкий стакан, пару кубиков льда, и можно сделать глоток.

Закулисные игры с диссертацией, резкие изменения в жизни мамы, ее здоровье, его ответственность, разлука с Женей…

Виски обжигал, но был мягким, хриплый женский голос пел про дождь. Дан закрыл глаза.

Наверное, надо было добраться до комнаты, сесть на диван и насладиться музыкой в полной мере. Музыкой, виски и вечером. Отдохнуть. Отключиться от проблем. Но он продолжал стоять, закрыв глаза.

Низкий голос обволакивал, гитарные струны дрожали, вводя слушателя в легкий транс.

А потом раздался звонок домофона. Дан вздрогнул, открыл глаза и сделал глоток. Пиццу привезли.

Однако за дверью оказался не курьер. За дверью стояла Эжени.

– Пьешь? Без меня? – перешагнув через порог, спросила она, глядя на стакан в его руке.

Дорожный рюкзак упал на пол, и Дан протянул ей виски.

В домофон снова позвонили. На этот раз действительно курьер. Пока Дан принимал заказ, Женя успела раздеться и сделать щедрые глотки из его стакана.

А дальше… Пицца так и осталась лежать на тумбочке, женский голос передал блюзовую эстафету мужскому, стакан с виски снова перекочевал, и Женя потащила Дана за собой в комнату.