Восхождение Примарха 6 (СИ)

— Жертвовать, говоришь? — усмехнулась Варвара, состроив гримаску, полную презрения. — Так вот как раз Никита ради страны и пожертвовал. И ради тебя тоже. И ради меня. И чем ты собираешься ему отплатить?

— Ты не понимаешь, — грустно констатировал он. — Что ж, значит, придётся тебе ещё посидеть под замком.

— И до каких пор ты собираешься чинить этот произвол? — начала закипать принцесса.

— Пока не поймёшь, что должна выйти замуж, — сказал он так, словно отрезал всё, что было до этих слов.

— Так я готова! — Варвара уже практически кричала, но император не обращал на это внимания. — Ты сам не даёшь мне выйти замуж.

— Императорская дочь никогда не выйдет за магического инвалида! Ясно?! — зашипел он на неё, и принцесса отпрянула.

Никогда она ещё не видела отца таким. Но сейчас ей было плевать.

— То, что он лишился источника и другой магии совсем не значит, что он — инвалид. И дети от него унаследуют магию, если ты так об этом печёшься. Не совершай ошибку!

— Какую ещё ошибку? — Ярослав Иванович резко обернулся и посмотрел в глаза дочери.

— Не зли меня, — в глазах у той уже полыхали язычки пламени, угрожающе багровея. — Иначе я за себя не ручаюсь.

— Я совершу ошибку, если пущу дело на самотёк и разрешу увидеться с человеком без магии, — последние два слова он произнёс с брезгливым выражением.

— Мама тоже больше не может иметь детей, что ж не разведёшься? — бросила в ответ Варвара. — Она же тоже в этом смысле инвалид. Нет?

— Что ты несёшь?! Как ты можешь сравнивать?! — император понял, что сам находится на грани взрыва. — Всё, вот тебе папка, пока не выберешь, из дворца не выйдешь.

— Принцесса без башни — безбашенная, — проговорила принцесса с полубезумным выражением на лице.

— Что ты сказала? — развернулся к ней император, готовый отразить летящий в него огненный шар или даже стену огня.

— Я говорю, что ты должен был остаться там — в тоннеле, где тебе самое место, — проговорила Варвара, каждым словом выражая свою ненависть. — Но нет, за тобой полезли, тебя вытащили. А ты же добра не помнящий. Ты — эгоист. Лишь бы душеньке твоей легко было, да заднице тепло. Тьфу, — она сплюнула себе под ноги. — Не хочу тебя видеть. Никогда. Ты мне больше не отец.

— В таком случае, — в холодной ярости проговорил император. — Я не буду давать тебе выбор. Ты выйдешь за того, на кого укажу я, поняла?

— Ты мне больше не указ! Я — пламя! — последние слова потонули в бешенном рёве пламени.

Зелёные листья деревьев и кустарников за считанные мгновения сворачивались от жары и обугливались. Кора загоралась, а за ней занимались и стволы. Стёкла жалобно звякнули, словно предчувствуя грядущий удар.

И он не замедлил последовать.

Взрывом отдельные куски оранжереи разнесло на сотни метров.