Восхождение Примарха 6 (СИ)

Так от берегов Бразилии, следуя против Южного пассатного течения, мы оказались недалеко от западного побережья Африки.

Затем, следуя Бенгальскому течению, мы пролетели далеко на юг. И в какой-то момент стало очевидно, что потоки исходят из Антарктиды, о чём совершенно верно догадывался Антонио Сан-Донато.

Тогда мы связались с нашими полярниками на станции «Восток» и запросили посадку. Они, конечно, сильно удивились, но посадку разрешили и даже обещали встретить.

Таким образом мы и оказались на ледяной посадочной полосе с обжигающе-холодным воздухом, врывающимся сквозь проём двери.

Чтобы не заледенеть, я тут же уменьшил скорость ветра вокруг самолёта и слегка приподнял его температуру.

— Ты говорил, что в этой части планеты нас ждёт лето, — зябко ёжась, сказала Катерина Громова.

Она вообще после жаркой бразильской ночи вела себя очень тихо. Видимо, ей было стыдно за своё раскованное поведение. Но я заметил и ещё одно: Олег Чернышев теперь практически не отходил от неё.

Я был рад за ребят и желал им взаимного счастья. Как мне казалось, они его заслужили сполна.

Её слова услышал наш пилот, который как раз вышел в салон, чтобы помочь нам с высадкой.

— Была бы зима, — проговорил он с широкой улыбкой, — мы бы даже близко сюда подлететь не смогли на этом конкретном самолёте. Тут специальный нужен, который низких температур не боится.

От его слов присутствующие, конечно, малость обалдели, но восприняли, скорее, как шутку. Чего не скажешь о словах полярников, которые нас встречали.

— Рад приветствовать, — сказал один из стоящих на взлётной полосе, высоченный мужчина с военной выправкой и густой, покрытой изморозью бородой. — Граф Андрей Жуков. Вам невероятно повезло, что вы прибыли летом. Теплынь, можно сказать, оттепель.

— Сколько градусов? — стуча зубами, поинтересовалась Валя, периодически обдававшая себя волнами пламени, чтобы согреться.

— Минус сорок с чем-то, — отрапортовал Жуков.

— И это что, правда, лето? — удивилась Катерина, вцепившаяся в Олега.

Пронизывающий ветер проникал даже под магические коконы.

— Вот такое х… холодное лето, — улыбаясь до ушей, ответил ей граф. — Пойдёмте скорее на станцию пить горячий чай!

— Я бы сейчас что-нибудь покрепче выпил бы, — признался Кропоткин, оглядываясь на самолёт, в котором остался практически полный бар.

— Алкоголь на таком морозе — практически верная смерть! — подняв указательный палец к совершенно ясному небу, заявил Жуков. — Вы же не самоубиваться сюда приехали, не так ли? — он с хитрецой посмотрел на меня.

— Надеюсь, что нет, — коротко ответил я, так как открывать рот на таком морозе совершенно не хотелось.