Восхождение королей

Позже Дэмиен взял свой меч и вышел за пределы лагеря, чтобы потренироваться. Среди зарослей деревьев он нашел понравившуюся ему поляну и начал тренировку, которую повторял каждую ночь.

Здесь ничто не ограничивало его мастерство. Он мог тренироваться не сдерживаясь, ударять, поворачиваться, заставлять себя двигаться быстрее. В теплом воздухе ночи его тело быстро покрылось потом. Он заставил себя работать жестче, погрузившись в нескончаемые движения, действие и реакцию, которые замыкались на теле.

Он вложил все, что чувствовал, в физическое, в подражание сражению. Он не мог стряхнуть это чувство. Оно ощущалось непрекращающимся давлением. Чем ближе они подходили туда, тем сильнее оно становилось.

Остановятся ли они в Марласе в соединенных комнатах, принимая Акиэлосских генералов в течение вечера, сидя на парном троне?

Он хотел… он не знал, чего он хотел. Чтобы Лорен посмотрел на него в тот момент, когда Никандрос объявил, что они отправляются в то место, где шесть лет назад Дэмиен убил его брата.

Дэмиен услышал шум с западной стороны.

Тяжело дыша, он остановился. Весь покрытый потом, Дэмиен вновь услышал звуки: легкий приглушенный смех, затем свист и стук, насмешки и низкий стон. Он узнал опасность мгновенно: метали копья. Но смех был слишком неосторожным, слишком громким для вражеских разведчиков. Не нападение. Небольшая компания солдат, нарушающих комендантский час, выскользнувших из лагеря ночью, чтобы поохотиться или прийти на свидание в лесу. Он считал своих людей более дисциплинированными.

Дэмиен тихо, осмотрительно прошел мимо нескольких темных стволов деревьев, чтобы выяснить, в чем дело. Печальный укол вины: он знал, что эти люди не ожидали появления своего Короля, который лично будет наставлять их. Его появление будет смехотворно несоразмерно с их нарушением, думал он.

До тех пор, пока не добрался до поляны.

Группа из пяти Акиэлосских солдат действительно покинула лагерь, чтобы потренироваться в метании. Они взяли с собой связку копий и деревянную мишень из лагеря. Копья лежали на земле рядом с ними, в легком доступе. Мишень была установлена у ствола дерева. Они по очереди метали копья от линии, прочерченной в земле. Один из них занимал свою позицию у линии, взвешивая в руке копье.

Бледный, парализованный от всеобъемлющего ужаса, на деревянной мишени был распластан мальчик, привязанный за запястья и лодыжки. По его порванной, наполовину расшнурованной рубашке было ясно, что он Виириец и что он юн — восемнадцать или девятнадцать лет — его светло-каштановые волосы спутались, а кожа была испещрена синяками, один из которых пришелся по глазу.

Несколько копий уже были брошены в него. Они застряли в мишени, как булавки. Одно торчало из места между его рукой и боком.