Восхождение королей

Даже несмотря на то, что Лорен предупредил открытое восстание, Македон не принял бы главенство Виирийского принца. Македон кивнул Дэмиену и встал, не выказав почтения Лорену. Он коротко кинул взгляд на постановочные Акиэлосские бои, затем медленно и высокомерно прошелся взглядом по Лорену.

— Если это действительно союз между равными, — сказал Македон, — досадно, что мы не можем посмотреть Виирийские бои.

Ты смотришь его прямо сейчас и даже не понимаешь этого, подумал Дэмиен. Лорен сосредоточил внимание на Македоне.

— Или состязание, — предложил Македон. — Виириец против Акиэлоссца.

— Ты хочешь бросить вызов Леди Ваннес? — спросил Лорен.

Голубые глаза сверлили карие. Лорен расслабленно сидел на троне, и Дэмиен слишком хорошо понимал, что видит Македон: юнца, более чем вдвое младшего его самого; избалованного принца, который увильнул от сражения; придворного с ленивой изнеженной изысканностью.

— У нашего Короля есть репутация на поле боя, — сказал Македон, медленно скользя взглядом по Лорену. — Почему бы не устроить показной бой между вами двумя?

— Но мы же как братья, — улыбнулся Лорен. Дэмиен почувствовал, как кончики пальцев Лорена скользнули по его собственным; их пальцы переплелись. Дэмиен по личному опыту знал, когда Лорен подавлял все эмоции до одного единого жесткого ядра отвращения.

Глашатаи принесли документ, написанный чернилами на пергаменте на двух языках в два столбца так, чтобы ни один не стоял выше другого. Он был сформулирован просто. В нем не было бесконечных пунктов и подпунктов. Это было краткое заявление: Виир и Акиэлос, объединенные против захватчиков, союзники в дружественных отношениях и общем деле.

— За наш дивный союз, — сказал Лорен.

Всё уже было сделано, Лорен поднимался и Виирийцы покидали лагерь — синий поток знамен выехал длинной удаляющейся процессией через поле.

Расходились и Акиэлоссцы: офицеры, генералы и рабы — до тех пор, пока Дэмиен не остался наедине с Никандросом, который сверлил его яростным взглядом, наполненным всем категоричным пониманием старого друга.

— Ты отдал ему Дельфу, — сказал Никандрос.

— Подарок любовнику?

— Ты заходишь слишком далеко.

— Неужели? Я помню Ианестру. И Ианору, — продолжил Никандрос. — И дочь Энида. И Киру, девушку из деревни…

— Достаточно. Я не буду говорить об этом. — Дэмиен перевел взгляд, сосредоточив его на кубке перед ним, который поднял спустя мгновение. Он сделал первый большой глоток вина. Это было ошибкой.

— Тебе не нужно говорить. Я видел его, — сказал Никандрос.

— Меня не волнует, что ты видел. Это не то, что ты думаешь.

— Я думаю, что он красивый и недоступный, в то время как за всю твою жизнь ты ни разу не получал отказа, — ответил Никандрос.