Восхождение королей

Послышался голос Гийона:

— Ты задерживаешься.

— Такой щепетильный? — спросил Говарт. — Мы только начинаем. Можешь остаться и посмотреть, если хочешь.

— Он знает? — спросил Лорен.

Его голос был чуть более охрипшим, чем когда он начинал говорить — его обычная реакция на боль. Гийон нахмурился.

— Тайну. Твою маленькую тайну. То, что у тебя есть на моего дядю.

— Заткнись, — оборвал его Говарт.

— Ты никогда не задавался вопросом, — сказал Лорен, — почему мой дядя оставил его в живых? Почему он купал его в вине и женщинах все эти годы?

— Я сказал, заткни свой рот. — Говарт сжал в руке рукоятку кинжала и повернул его.

Лорен провалился в темноту и лишь отдаленно осознавал то, что последовало за этим. Он слышал, как где-то вдалеке звенящим голосом Гийон требовал объяснений:

— О чем он? У тебя какие-то личные договоренности с Королем?

— Не лезь туда. Это не твое дело, — отвечал Говарт.

— Если у тебя какие-то личные дела с Королем, ты расскажешь мне о них. Сейчас же.

Лорен почувствовал, что Говарт выпустил рукоятку кинжала из пальцев. После подъёма головы, поднять собственную руку оказалось самой трудной вещью, которую он когда-либо совершал. Говарт двигался навстречу Гийону, преграждая ему путь к Лорену.

Лорен закрыл глаза, дрожащей левой рукой обхватил рукоятку и вытащил кинжал из плеча.

Он не смог удержать низкий стон, вырвавшийся из него. Двое мужчин обернулись, когда он неловко перерезал оставшиеся путы и, пошатываясь, встал позади стула. Лорен держал кинжал в левой руке, стоя в самой близкой к правильной оборонительной стойке, на какую был способен. Комната плыла перед глазами. Рукоятка ножа была скользкой. Говарт улыбнулся, изумленный и довольный, как какой-нибудь пресыщенный зритель при неожиданно печальном окончании пьесы.

Гийон, с нотками легкого раздражения, но совершенно без спешки, сказал:

— Верни его на место.

Они смотрели друг на друга. У Лорена не было никаких иллюзий насчет своих навыков сражения кинжалом в левой руке. Он понимал, как ничтожна угроза, которую он представлял Говарту, даже в то время, когда твердо стоял на ногах. В лучшем случае, он нанесет один удар, прежде чем Говарт схватит его. Удар бы не имел значения. Внушительные мышцы Говарта были покрыты сверху слоем жира. Говарт перенес бы один удар кинжала ослабшего противника, который и без того был слабее его, и продолжил бы драться. Исход его непродолжительной свободы был неизбежен. Он знал это. Говарт знал это.

Лорен сделал один неуклюжий выпад с кинжалом в левой руке, и Говарт жестко его парировал. И действительно закричал именно Лорен, когда его охватила неистовая боль, затмевающая собой все.

Своей поврежденной правой рукой Лорен замахнулся стулом.