Восхождение язычника 5 (СИ)

Что взять с этих дикарей и варваров, — скривившись, ответил старший из троицы. — Если бы не деньги, я бы никогда не согласился тащиться в этот дикий край, никой цивилизации, ходят и рычат, не понимая человеческой речи.

На мое лицо вылез оскал, я был в предвкушении.

— Вон только гляньте на этого. Скалится словно дикий зверь, да и здоровый, ему бы на рудниках самое место.

— Кастор, — обратился я к своему товарищу на ромейском, — вот ты на рудниках был и работал, хочешь туда обратно?

— Не-ет, — коротко рыкнул он.

— А вот эти почтенные господа, как ты сам слышал, считают, что нам там самое место, да еще и оскорбляют, думая, что мы их не понимаем.

Строители замерли и вылупились на меня, их глаза стали словно блюдца, а самый разговорчивый еще и ртом воздух начал хватать.

— Палок им дать или кости переломаем? — предельно серьезно произнес рядом стоящий Филипп, тут даже я сам не понял, шутит или вполне серьезен.

Оглядев его, я понял, что он действительно серьезен и стоит мне только сказать, как эти ромейцы очень сильно пожалеют о своих словах.

— Не посмеете, вот он нас нанял. — И старший указал ругой на Говшу, — мы под покровительством местного владетеля, никто не смеет нас пальцем тронуть, — весьма нервно произнес ромей.

Говша переводил взгляд с нас на строителей, пытаясь понять, что происходит, но в разговор пока не вступал.

— Да-а-а, — протянул я. — Вот только открою маленький секрет. Владетель — это я! Вас наняли для работы на меня. А вы посмели меня оскорбить в собственном доме. С диким животным сравнивать.

— Простите, мы не знали, — протянул мужчина.

— Как говорят у вас, бог простит. А за оскорбление вы понесете наказание. Раз вы нас назвали дикими зверями, то мы и скормим вас им!

— Прошу нет. Простите-е-е, — и вся троица бухнулась на колени.

— Ведите дикую тварь из дикого леса! — отдал я распоряжение.

На меня тут же с непониманием уставились Кастор и Филипп.

— Да медведя просто видите сюда, — пояснил я им, перейдя с ромейского на свой язык, и тут до парней дошло, что я замышляю, их лица озарили улыбки, и Кастор рванул за медведем.

— А чего эт они на колени-то попадали? — поинтересовался Говша.

— Прощения просят, гадостей наговорили, вот и… — пояснил я.

— Неужто оскорбили? — удивился Говша, притом взгляд его сменился из благодушного и непонимающего на цепкий и недовольный.

— Вот же ж псы, — ругнулся я.

Ромеи же продолжали стоять на коленях, подвывая, а тем временем вокруг нас начал появляться народ.

Оглянувшись, я заприметил Кастора, который вел к нам медведя на веревке, косолапый упирался, но все же шел с неохотой, за то время, что я его не видел, он весьма прибавил в статях и был уже полноценным здоровым медведем.