Восхождение язычника 4

На вершине холма мы вырыли небольшую яму и набили ее хворостом, сверху сложив тела найденных женщин и погибших бойцов.

Надеюсь, им понравится, хороший должен выйти курган, ведь они будут похоронены сверху своих мучителей и убийц.

— Накам, давай, — отдал я команду. И он, нагнувшись, положил руку на землю. И от него устремилась дорожка из пламени, поджигая костер. Костер начал потихоньку разгораться, но Накам не убирал руку, поддерживая пламя и напитывая его своей силой. Не прошло и минуты, как огромное пламя метнулось вверх и начало жадно поглощать мертвые тела.

— Соколик, да, милый братишка, — затянул воинский плач стоящий подле меня Гостивит, тот самый, что мы пели, когда прощались с Тишило на берегу Балтийского моря.

И я подхватываю следом за Гостивитом, а за нами и остальные. Гремели наши голоса, поднимаясь в высь небесную.

После того как закончили, мы постояли немного, каждый думая о своем, и вернулись в лагерь. Переночевав, с утра мы соорудили на месте погребения курган из камней, и отправились обратно в Ладогу, каждый из нас бросал взгляды на холм, где осталось лежать одиннадцать наших бойцов, но дело сделано, гоблины больше не представляют опасности, и это главное.

По пути у меня было время поразмышлять о произошедшем со мной. И со своими первыми выводами я был согласен. Да, у меня появилась новая сила, но лучше ее не трогать и вообще никогда не пользоваться, не хочется мне с этим осколком личности поближе знакомиться или стать им. Видимо имелась какая-то взаимосвязь между мной и им, а также этой силой. Была также мысль поделиться произошедшим с Венетием, по поводу моей новой силы. Но я ее откинул, так как старый маг, учуяв что-то новое, мог из меня всю душу вытрясти, пытаясь понять и разобраться. Это дело, конечно, хорошее, но, кроме ощущений и предположений, у меня ничего нет. Да и наверняка заставит меня показать эту силу не нытьем так катаньем, так что на фиг мне такое исследование нужно, а вот о магии гоблинов все же стоит его распросить.

Одиннадцать дней мы добирались до Ладоги, и вот впереди замаячил город, живущий своей жизнью. Нас никто не встречал, на шею не бросался и не осыпал цветами, все было буднично.

Распрощавшись с Люрком и его людьми, мы двинули в порт. Оставленная мной пятерка все так же охраняла драккар, и, судя по всему, происшествий никаких не было, я облегченно выдохнул.

Разместив всех в таверне, я приказал выставить на стол пару кувшинов с хмельным, люди все же должны расслабиться после такого. Да и мне самому не помешало бы.

— Пейте, отдыхайте, — развел я руками, обращаясь к своим бойцам, — как вернемся в Новгород, устроим тризну по нашим погибшим товарищам.