Восхождение язычника 4

Применить силу воздуха? Ага, два раза, рунной магией ведь я не владею, а мои руки смотрят куда угодно, только не на гоблинов, чтоб они все провалились, чтоб их разорвало, чтоб их черти сношали в аду без передыха. Говорил мне Венетий, учись, а я только и отвечал: некогда, потом. Вот и настало это самое «потом», дурак гребаный я. Самым сильным себя возомнил, вот и все.

«А если просто выпустить из себя силу ветра?» — мелькнула очередная мысль. А толку, что это даст? Да ни хрена, гоблины все равно меня забьют. Ладно бы только меня, но и остальных, в том числе и моих друзей, которых я привел на смерть.

Пока я размышлял, гоблины забили еще одного из моих людей, Вичку, молодого парня моего возраста, и поедали его.

Чем больше проходило времени, тем больше вариантов я откидывал. Ни одного способа спастись я не находил, готовый погрузиться в пучину отчаянья.

Эх, Триглав, твоя помощь мне сейчас впору бы пришлась, взмолился я.

Неожиданно я ощутил подобие зова, и по моему поясу разлилось тепло, исходящее от кинжала, висевшего там, подаренного мне Триглавом. Клинок словно звал меня и сам просился в мою руку. Казалось, стоит прикоснуться к нему, и оцепенение спадет. Тогда у меня будет шанс!

Вот только в этом-то и проблема, я не мог пошевелиться.

А, была не была, все равно других вариантов не вижу, и, почувствовав свой источник силы, я внутренне потянулся к нему, начав черпать оттуда магию жизни, разгонять по телу и пытаясь концентрировать в своей руке, одномоментно стараясь ей пошевелить и сдвинуть в сторону рукоять кинжала.

Солнце припекало, и шлем нагрелся уже, над ухом жужжал противный комар, а по носу ползала муха, ветер шевелил листву, а осмелевшие гоблины забивали очередного моего бойца.

От напряжения пот лился изо всех щелей, волосы прилипли ко лбу, а новая капля пота потекла по виску, руку прострелило болью, будто я окунул ее в кипящее железо, и она сдвинулась и стала ближе к кинжалу на один миллиметр.

Ура! Получилось, я смогу!

С утроенной силой я продолжил преодолевать сопротивление собственного тела, несмотря на боль. Создавалось впечатление, что я сам рву свои мышцы и жилы, оттуда и была боль, но плевать. На все плевать, главное, что я становился ближе к кинжалу, ближе к возможности спасти себя и своих людей.

Сила жизни утекала быстро, как вода сквозь пальцы.

Казалось, пара мгновений еще, и я смогу прикоснуться к кинжалу, но вот мой источник опустел, и сила жизни перестала растекаться по телу, сколько ни тужился и ни концентрировался, я больше так и не смог сдвинуть руку.

А рукоять кинжала была рядом. Я чувствовал его тепло, еще немного, еще чутка, и мы будем спасены, но это было бесполезно.