Восхождение язычника 4

Но вперед я не рвусь, оглядываю строй, смотрю и дожидаюсь, чтобы все швырнули дротики во врагов, дабы не подставиться под дружественный огонь.

По бокам от меня находятся Гостивит с Даленом, также рядом Могута и Путята с родичами, которые не спешат и не рвутся вперед, ожидая меня, готовые в случае чего прикрыть и прийти на помощь.

Некоторые бойцы с ревом понеслись вперед, да и нам не стоит отставать.

— Бей, — взревел я и рванул вперед, увлекая оставшихся бойцов за собой.

И вот передо мной первый противник, он смотрит на меня со страхом. А из его уродливой пасти летит какой-то хрип.

Замах и удар топором в плечо, я его развалил от плеча до таза, разбрызгивая по сторонам кровь и кишки. Следующего встретившегося на моем пути я бью прямым ударом ноги в грудь, роняя на землю, а после просто и незамысловато стаптываю сапогами, чувствуя, как под моей ногой ломаются сначала его ребра, а после и кости черепа.

Я рвусь дальше в сторону темных нор, чуть правее новый враг, но я не успеваю до него дотянуться, ведь Дален вырвался чуть вперед и мощным ударом щита отправляет гоблина на землю. А я его стаптываю.

Быстрый взгляд по сторонам, и я понимаю, что идет простое избиение. В данный момент гоблины нам не могут ничего противопоставить, они умирают один за одним. Победа в наших руках.

Смотреть по сторонам неудобно, ведь может прилететь. Отсюда и невозможность нормально командовать посреди круговерти боя. Ведь у нас принято, что командир чуть ли не первым начинает бой, и в этом есть свой минус. Для небольшой схватки это мелочь, а вот если сталкивается большое количество бойцов, то этот минус очень уж заметен. Нет возможности направить людей или самому вмешаться там, где надо, ты просто не видишь этого, когда повсюду происходит схватка и льется кровь, да и крики и стоны умирающих гоблинов очень уж мешают сосредоточиться. Все-таки мой дар жизни весьма чувствительный к чужим смертям.

Неожиданно меня накрыло концентрированным ощущением гнили, что заставляет сбиться с шага и осмотреться.

Я увидел, как из одной из нор вылезает пятерка гоблинов, отличающихся от соплеменников. Их кожа темнее, да и уродливее они были, чем остальные гоблины, а главное, одетые получше, в тканевые вещи, грубоватые и местами грязные. Видимо, с людей сняли и на себя напялили. В лапах каждый из них держал небольшую прямую палку, и, если приглядеться, на каждой из этих палок были видны узоры. Вот от них-то и исходило это концентрированное ощущение гнили и мерзости, мне сразу вспомнился колдун, которого я смог одолеть во время своего вояжа по Византии.

— Сука, — только и вырвалось из меня. А тем временем эти гоблины подняли свои палки вверх и что-то заорали рычащими голосами.