Восхождение язычника 4

Лезвие топора входит в плечо врага, несмотря на надетую на него кольчугу, фактически отрубая предплечье вместе с рукой. Дален не растерялся и вмазал топором своему противнику по шлему, оставляя на нем вмятину. Минус очередной вражина, который валится куклой ко мне в ноги.

— Что здесь происходит? Стоять, я сказал, именем князя стоять, — прогремел над битвой чей-то знакомый мне голос. — Вы что творите, я сказал, стойте, — вновь продолжил надрываться кто-то, ведь битва и не думала затихать от его криков. — Именем князя стоять, опустить оружие.

— Назад, — крикнул я и отступил на пару шагов, чтобы глянуть, кто это такой надрывается, да еще и именем князя.

Как только я отошел, меня с двух сторон сразу прикрыли щитами Гостивит и Дален, и я смог рассмотреть, это был Добрыня, который зло на всех смотрел. Рядом с Добрыней было пятеро дружинников.

«А он-то здесь откуда взялся?» — промелькнуло у меня в голове.

Битва начала стихать, а те, кто напал на нас, поняли, что сейчас их никто не будет убивать, и, с руганью ощетинившись оружием, откатившись на улицу от ворот, поближе к Добрыне.

— Так я спрашиваю, чего тут случилось? — раздался гремящий голос Добрыни.

— Так это чужаки на грека напали, вот мы и… — раздался голос одного из наших соседей.

— Не чужаки, это с Неревского конца, я вот этих двоих узнал, — и другой сосед указал на толпу, что на нас напала.

— А ну, выходь из подворья, — перевел на нас Добрыня свой недобрый взгляд.

Медленно убрав за пояс окровавленный топор, я стянул с себя шлем, посмотрев на Димитра, кивнул в сторону ворот и, не задерживаясь, сделал шаг на улицу.

— Ты, убью, — неожиданно один из воинов, напавших на нас, взревел белугой и кинулся на меня с топором.

Шаг в сторону, пропуская его мимо себя, и я со всей дури бью шлемом, что держал в руке, ему по голове, а по округе пошел звон, будто ударили в колокол. Воин без сознания упал. Я краем глаза посмотрел на свой шлем, на котором появилась огромная вмятина.

— Тц, — цыкнул я зубами и перекинул шлем в руки Далену, который мгновенно оказался рядом. Нагнувшись, я под взглядом толпы стянул шлем с поверженного воина.

Это оказался Всеслав, сын Людевита, старшины Неревского конца, видимо, все-таки померла, тварь.

Я аж выдохнул, а сынок сложил все и повел людей по мою душу. Поначалу-то я струхнул, думал, что это дружинники по мою душу явились. А вон оно как вышло, я с довольной улыбкой смотрел на валяющегося в моих ногах Всеслава.

— Так что здесь произошло? — Добрыня обвел давящим взглядом всю толпу.

— Дозволь мне ответить, — и я сделал шаг вперед, привлекая к себе внимание.

— Отвечай, — он вперил в меня взгляд.