Восхождение язычника 4

— Мда уж, — пробормотал я, а людишек, на которых он указал, было не меньше сотни, а то и побольше. Одеты они по-разному, да и возрастом были разные, попадались и юнцы, у которых только борода начала расти и седые старики. В общем, сборная солянка.

К этому моменту подошли уже все мои люди.

— Вон, видите этих, пробегитесь по ним и позовите, скажете, что сотник, назначенный воеводой Огнеяром, их зовет. Ежели кто заартачится, то не стесняйтесь, — обратился я к своим ближникам.

Они взяли по парочке бойцов себе в помощь и разбежались по округе, зазывая людей, так что минут через пять напротив меня начала собираться толпа.

Кто-то смотрел с интересом, кто-то с опаской, а кто-то и с наглостью и пренебрежением.

Дождался, когда людей станет побольше, а мои ближники вернутся.

— По всем пробежались и всех позвали, никто не артачился, — произнес Путята.

— Добро, — ответил я и, оглядев людей, заговорил: — Здравы будьте, люди добрые, меня сотником назначил воевода Огнеяр, и до конца похода вы будете под моей рукой находиться.

У некоторых тут же на лица вылезли ухмылки из разряда «ну-ну, тоже мне, сотник нашелся, ага, будем мы тебе подчиняться, аж два раза».

Смерив эту толпу взглядом, я повысил голос:

— Во время похода вы подчиняетесь мне, и я своевольства не потерплю. Надеюсь, мне не придется повторять два раза!

— Что-то ты больно молод для сотника. К тому же поход завтра, вот завтра и командуй, а сегодня неча. Сегодня мы еще гулять могём, — раздался из толпы голос какого-то мужика.

Я тут же обратил на него взгляд, лет так ближе к тридцати, заросшее лицо.

В его глазах и на лице я не обнаружил вызова себе, а вот полное отсутствие интеллекта было.

— Мне еще теперь и с дураками мучиться, видимо, придется, — пробормотал я и направился в его сторону.

[1] Правый приток реки Одра, природная граница между землями поморян и полян (поляков)

Я медленно двигался в сторону этого придурка, очень уж хотелось дать ему в бубен. Меня безумно разозлил его тон, этакий снисходительно поучительный. Да еще и взгляд бараний и тупой. После ситуации с ярлом я был на взводе, так что руки у меня очень уж чесались. Да и свою власть надо насаждать, вот как раз и кандидатура подходящая. К тому же он сам нарвался. Я их сотник, о чем уже сообщил. А тут наглость и хамство. Такое надо пресекать!

На лицо вылезла кровожадная улыбка, народ будто что-то почуял и начал аккуратненько сторониться. Правда, не все, были и те, кто смотрел с неким вызовом, а кто-то замешкался или вовсе оказался непрошибаем.

Очередной шаг вперед, и я со всего замаха бью прямым в грудь. Во времена моей службы в армии такое называлось пробить фанеру.

Мужика мгновенно снесло на пару метров, и он разлегся звездой.