Восхождение Примарха 2 (СИ)

Так, а дата? Ага, на десять месяцев раньше Варвары… Это что же получается? Валентина старшая? Скуратов, ты либо сорвал банк, либо покойник.

Тщательно проверив, что его никто не подслушивает, Сергей набрал номер по защищённой линии, предварительно убедившись в отсутствии прослушки.

— Да, Сергей, слушаю, — раздалось с того конца.

— Виталий Кириллович, здравствуй, — сказал он. — Ты один?

— Пока — да. Что-то случилось? — напрягся Разумовский."

"— Случилось, — растягивая слово, проговорил Скуратов. — Ты не поверишь, кто устроил пожар в рок-клубе.

— И кто же?

— Первородная принцесса. Особа императорской крови.

— А что она там делала? Стоп! Разве Варвара Ярославовна была в тот момент в Москве⁈

— А я про Варвару ничего и не говорил, — усмехнулся Сергей, наслаждаясь ошарашенной тишиной на той стороне.

Глава 14

— Ты хочешь сказать, что у нас на руках императорский бастард? — через некоторое время задал вопрос Разумовский.

— В самую точку, — ответил Скуратов. — Девочка. Очень сильная. И, что самое главное, старше Варвары.

— Вот это новость — так новость. Знаешь, — признался Виталий Кириллович, — кажется, я тебя всё-таки недооценивал. Ошибки точно быть не может? Кровь перепутали, или что-то… я не знаю!

— Нет, всё перепроверил, — ответил Сергей. — Сам сначала поверить не мог, поэтому всё сделал должным образом.

— Молодец! Хвалю! — Разумовский явно прикидывал, как можно использовать свалившуюся на него информацию.

— Одного понять не могу, — признался Скуратов. — Как император смог с этой Анастасией… кхм, пересечься? Она ни при дворце никогда не работала, ни при охотничьих домиках. Я всю голову сломал, как они встретились. У меня один вариант — мальчишник с малопроверенными особами в качестве развлечений.

— О-о, — протянул на это Виталий Кириллович. — Тут, знаешь ли, ситуация куда более серьёзная и неоднозначная. — Отец-император наш по молодости, начитавшись всяких разных глупостей, решил в гуманисты податься. А выражалось это так: он переодевался, как правители древних времён, и ходил в народ. Слушал, что там говорят про жизнь, про бояр, про него самого, про то, что бы хорошо изменить в жизни страны. И на этом вот фундаменте вводил разного рода реформы.

— Успешно? — поинтересовался Скуратов, впервые услышав о подобном.

— Понимаешь, ровно было на бумаге, да забыли про овраги. На деле всё это выливалось в многодневные загулы Его Императорского Величества среди черни. От фразы: «Царь хороший, это бояре — плохие», — до сих пор у половины безопасников волосы дыбом встают.

— И вы не смогли этому воспрепятствовать? — удивился Сергей.

— А каким образом? Или ты решился бы императору противоречить? Он же поздний ребёнок, на престол совсем юным взошёл.