Восхождение Луны

Впрочем, от слов они мало отличались – похоже, свою речь он учил наизусть. – Слушай, я хочу извиниться за всё, что ты прочитала у меня в голове. Мне очень хотелось бы думать по-другому и вообще быть лучше внутри, но теперь уже поздно, и ты видишь, какой я на самом деле. Но что бы ты ни думала обо мне, пещеру я вчера не взрывал, уж ты-то должна знать… А это и есть самое главное! Ты можешь выяснить правду быстрее всех, и я готов тебе помочь – вот и всё.

Он тяжко вздохнул, и Луна ощутила борьбу в его душе: убежать или остаться? Попробовать подружиться… или предостеречь от такой дружбы остальных? Довериться странной ночной или… нет.

«Почему ты думаешь, что я могу выяснить правду?» – спросила она, заранее предугадывая ответ.

– А для чего же ещё тебе даны такие способности? – воскликнул он. – Умей я читать мысли и видеть будущее, только бы и делал, что останавливал злодеев… ну, или, как сейчас, не давал совершить другое зло. Ты же получила свой дар не просто так, для развлечения, верно?

Луна задумалась.

Ей никогда не приходило в голову взглянуть на свои способности с такой стороны. Мать называла их проклятием и видела лишь связанные с ними опасности, а Мракокрад считал способом захватить власть и возвыситься над другими драконами. Вихрь же предлагал совсем другое – использовать её дар, чтобы помогать и защищать… применять разумно.

На самом деле, он предлагал ей испытание, хотя ни в словах, ни в мыслях, так его не называл. Если она поможет изловить убийцу Сердолики и Хвоста, песчаный дракончик поверит ей – поверит, что с ней можно дружить.

– Да, конечно, – согласилась Луна. – Я и сама думала… И очень хочу помочь… только не знаю, с чего начать.

– Как вообще это работает? – спросил он. – Ты что, как будто раскапываешь чужие мозги и находишь, что тебе нужно?

Она покачала головой.

– Это как будто входишь в пещеру и слышишь разговор – мне передаётся то, что звучит в голове у других, иногда ясно и последовательно, как речь, а бывает путаница из слов. Вижу образы, картинки, ощущаю чужие чувства – иногда так сильно, как будто чувствую это сама. Сильнее всего, когда дотрагиваюсь… – Увлёкшись, она потянулась, чтобы показать, но Вихрь опасливо отстранился. – Ой, извини, я не подумала… – Она смущённо отдёрнула лапу.

– Это ты извини, – смутился он в свою очередь. – Я просто ещё не привык.

– Понимаю.

– Значит, – подытожил он, – преступник должен подумать о своём преступлении, чтобы ты его распознала. Но ведь он непременно подумает, как же иначе? Двойное убийство – не шутка, о таком не забывают.

Луна задумчиво поворошила свитки на столике у двери.

– Ну, до сих пор я ничего особенного не слышала… Правда, кое-кого не слышу совсем, никогда… не знаю, почему.