Восход. Солнцев. Книга III (СИ)

— Кто посмел? — спрашивал у себя Вяземский. — Не дай бог это связано с Трутнем! Если так, то плевать. Он первый объявил войну, сунул свой вонючий нос туда, куда не просят.

Генералу очень не понравилась ситуация с Карповым и то, что себе позволил Весемир. Мало того, что напал на его зятя, так еще лишил весьма перспективного экземпляра для исследований. Хоть Карпов толком ничего не рассказал о Солнцеве, главное, что это ступенька к работе над измененными.

Вяземский до сих пор не понимал, как Трутень умудрился получить решение его величества по этому делу. Император заинтересовался мелким вопросом по личной просьбе Трутня? Все-таки пора уже избавиться от нахала. Настало время Вяземского и его планов на будущее страны!

Колонна продолжала двигаться к лаборатории на огромной скорости.

* * *Когда мое тело собрали по кусочкам снова, то я вместе с лейтенантом Цветковой оказался на улице, прямо перед входом лабораторию. Полосатика рядом не было. Только Черныш, который сурово посмотрел на здание, вытянул руку с разжатыми пальцами и потом стиснул кулак.

— Охренеть! — все, что я смог сказать.

Лабораторию сжало так, если бы она была построена из пластилина. Даже не знаю, радоваться или нет. Карпов мертв, что с моими документами — непонято… Обидно, много тайн и секретов ботаников я так и не узнал. Хорошая новость — у меня получилось вытащить Цветкову.

Она до сих пор без сознания. Отвлекся от мыслей и перевел взгляд на дорогу, по которой мчались военные грузовики. Через тридцать секунд они будут здесь. Не знал, что машины могут развивать такую скорость. Все, на чем я ездил до этого, выходит, хлам? Посмотрел назад, Черныш улыбнулся и помахал мне рукой.

А потом исчез… Просто превратился в дым, и все, поминай как звали.

— Вот же урод! — сказал я, прикрывая от пуль голую Цветкову.

Приближающая колонна военных открыла огонь. И судя по тому, как моя защита рассыпалась, использовали они крайне сильные магические снаряды.

Глава 21

* * *Владимир и профессор"

"Когда Борис ушел, мужчины привели себя в порядок. Давид оделся, Борзов напялил военную форму. До сих пор они не поняли, как себя вести друг с другом. Если Прохоров относился к Цветковой, как к дочери, которой испортил жизнь своими увлечениями, то Борзов считал, что нашел любовь всей своей жизни.

— Не уверен, что мы попросили в пьяном угаре и на эмоциях — правильно, — вдруг разорвал неловкое молчание профессор.

— Почему? Ты не хочешь, чтобы Дашу спасли? — возмутился аристократ.

— Хотеть-то хочу и готов на многое ради этого, но лаборатория, она… — повернулся Прохоров на Борзова. — Почти неприступна, в ней много чего исследуется, в том числе и монстры, и охрана, и безопасность на высшем уровне.