Восход луны

 — Мотылинка, что на тебя нашло? Если я не ошибаюсь, ты наша будущая целительница?

Мотылинка отшатнулась от него, пряча глаза.

— Камышонок, ты можешь встать? — спросила Листвичка, делая вид, что не заметила унижения подруги.

Вместо ответа малыш с усилием поднялся с земли. Невидимка подскочила к нему и подставила свой бок, чтобы он не утруждал раненое плечо.

— Сможешь дойти до лагеря? — строго спросил его Коршун.

Малыш закивал.

— Спасибо… — он повернулся к Листвичке, но вдруг голосок его задрожал, а глаза расширились от изумления. — Ты пахнешь Грозовым племенем!

— Так оно и есть. Меня зовут Листвичка. Я ученица нашей целительницы, Пепелицы. Скорее отведите его в лагерь, — велела она, снова поворачиваясь к Невидимке. — Если Пачкун уже вернулся, путь он как следует осмотрит его. Если целителя все еще нет, дайте Камышонку пожевать листья тимьяна, это поможет ему успокоиться.

— Надо дать ему маковых зерен, чтобы заглушить боль, — с напускной уверенностью добавила Мотылинка.

— Но… Нет, лучше не стоит, — пробормотала Листвичка. Ей было неприятно спорить с подругой, но другого выхода не было. — Будет лучше, если он уснет сам. Он устал и намучился, так что сильные снадобья ему сейчас ни к чему.

Коршун с откровенным презрением посмотрел на сестру, и Мотылинка снова испуганно потупилась. Не говоря ни слова, Коршун повернулся и начал подниматься по склону. Невидимка пошла за ним, бережно поддерживая Камышонка. Черный оруженосец все еще дрожал, но шел вполне уверенно, и вскоре густые заросли камыша скрыли всех троих от глаз оставшихся на берегу учениц.

Листвичка с невольной завистью провожала их глазами, любуясь лоснящейся шерстью и сильными мускулами речных котов. Даже промокший Камышонок выглядел здоровым и сытым. Что и говорить, Речное племя, единственное во всем лесу, не испытывало недостатка в еде, а их территория не пострадала от разрушительной деятельности Двуногих.

Листвичка подавила подступающее раздражение и посмотрела на Мотылинку, которая по-прежнему не трогалась с места.

— Не отчаивайся, — великодушно сказала она. — Все обошлось. Камышонок будет здоров, вот увидишь!

— Ничего не обошлось! — резко обернулась к ней Мотылинка, и голос ее взлетел, превратившись в жалобный плач. — Я все испортила… Я упустила свой первый шанс доказать всем, что я настоящая целительница. Теперь все пропало.

— Все ошибаются, — попыталась успокоить ее Листвичка.

— Ты-то не ошиблась.

«Потому что мне помогли», — подумала про себя Листвичка. Ей очень хотелось рассказать подруге про Пестролистую, но она не имела права раскрывать такую важную тайну воительнице из чужого племени. Поэтому она промолчала, но про себя быстро поблагодарила давнюю подругу отца.