Восемь жизней

— То есть этому пацаненку пришлось пешком спускаться в город? И искать свой самолет? Из-за меня он опоздал! Мы поедем сейчас туда и спросим, кто его видел! Хочешь? Только не дуйся!

— Как «спросим»? Кто нас поймет? Если только портрет нарисовать! Рисуй, я требую! — Полосатый капризно надул губы.

— Мужчина! — парень с собранной в «конский хвост» светлой вьющейся шевелюрой повернулся к Рублеву, который тоже напряженно прислушивался к воркованию голубков. — Мужчина! У вас не найдется листа плотной бумаги, из блокнота например.

— Есть, сейчас достану! — Подберезский с готовностью вынул из внутреннего кармана куртки вчетверо сложенный листок, оторвал половину с надписью, вторую часть протянул просящему.

— Спасибо! Может, и ручку одолжите? Или карандашик?

У Рублева нашлась ручка, и он немедленно отдал ее рисовальщику. Парень с удивлением и уважением поблагодарил здоровяков, которые отозвались на его странную просьбу без лишних комментариев. Ни о чем не подозревая, он склонился над столом, рисуя ребенка.

Комбат, переглянувшись с товарищами, подождал с минуту, поднялся из-за стола и встал за спиной у художника. Илья не ошибся, назвав его толковым: на обрывке бумаги штрих за штрихом, деталь за деталью проявлялась знакомая физиономия. Кудрявый рисовал Петю.

По лицу старшего товарища Андрей понял, что след взят. Он, на ходу заправляясь очередным бутербродом, обошел стол так, чтобы запереть собой выход. Теперь ни капризничающий юноша в полосатой одежке, ни потакающий его выходкам товарищ не смогли бы встать из-за стола, не столкнувшись с мужчинами, поделившимися бумагой и ручкой. Не сговариваясь, оба гиганта опустили им на плечи свои тяжелые ладони."

"Бармен за стойкой перекрестился и в ужасе замер, ожидая большого побоища.

Комбат заговорил первым. Голос звучал тихо и очень сурово:

— Где и когда вы видели этого мальчика? Не пытайтесь лгать — не поверю. Чем точней опишете ситуацию, тем быстрее уйдете отсюда. Вместе с нами — покажете, где оставили его.

Один из молодых людей потянулся за мобильником, его рука была немедленно перехвачена стальной кистью Комбата. Дорогая трубка со стразами с треском ударилась об пол, Полосатый по-бабьи ойкнул. Художник, как ни странно, спокойно дорисовывал портрет мальчика. Подняв глаза на Бориса Ивановича, он вопросительно их округлил:

— Неужели, похож? Отличная у меня зрительная память, не так ли? Я его подобрал по дороге из «Катерина Альпик», в гостях у друга ночевал. Вот у этого, — он указал на соседа по столику.

— Ехали утром, — вспомнил второй. — Очень рано, только рассвело. Пацан шел вдоль обочины, совсем один. Рюкзак нес.

— Куртка в полоску и карман на рукаве. Мы уставшие были, ночь не спали… Вот я поворот и пропустил.