Восемь обезьян

Так что в полиции сразу сказали, что они, наверное, сами эту дверь открыли. Люди, говорят, старые, сколько им про это ни тверди, забывают, что можно, а что нельзя делать. А только дядя Гриша, хоть и старый, из ума еще не вышел!

— Да, так что же было дальше?

— А что было? Дальше поехала я к тете Геле в больницу. Она тогда еще без памяти была, врачи не знали, выживет ли. Хоть она ко мне и плохо относилась, но я на нее зла не держала, все же родня. Я уж за ней как ухаживала — и днем при ней находилась, и ночью… и судно выносила, и кормила с ложки, все, что нужно. Как она наконец в себя пришла, ей, видать, сестры медицинские порассказали, что я все при ней, так она прямо прослезилась. Я, говорит, к тебе, Поля, все время несправедливая была, не знала, какой ты человек хороший…

Клиентка достала из рукава большой платок, промокнула глаза, высморкалась и продолжила:

— Потом спросила она, нашли ли тех людей, что на них напали. Я тогда в полицию поехала, стала спрашивать. Они сперва не хотели со мной разговаривать — мол, я никто и звать меня никак. Но я не отступалась, во все двери стучалась, тогда какой-то начальник распорядился мне все рассказать. Ну и говорят, что нашли сразу, как говорится, по горячим следам. И кто же такие? — Полина Самсоновна сделала паузу, выразительно взглянув на Алену.

— И кто же?"

"— Оказывается, Мишка Серпухов. Это такой алкаш в соседнем доме жил, его все знали, потому что он круглые сутки во дворе околачивался — то клянчил на выпивку, то пьяный шатался. «Как же так, — спрашиваю. — Разве бы он смог такую дверь железную открыть?» «Он бы, — говорят, — не смог, наверное, родственники ваши сами ему дверь открыли. Он же сосед, вот они и поверили». «Не может быть, — говорю, — дядя Гриша в своем уме и ни за что алкаша в свою квартиру не пустил бы». «А сколько ему было лет, вашему дяде Грише, — они спрашивают, — восемьдесят? Так чего же вы хотите, гражданка? В таком возрасте все из ума выживают!» «Да что вы такое говорите? — Я прямо оторопела. — Дядя Гриша — он еще поумнее вас был!» Этот там, начальник ихний, пузатый такой, надулся на меня и загудел так, как шмель: «Поумнее или не поумнее — это еще вопрос, а только Серпухова взяли, можно сказать, с поличным — когда он пытался картинку из дядиной квартиры продать». «И что же, — говорю, — он признался?» — «Признаться не признался, но улик и так достаточно». — «И что же — он один это все устроил?» — «Один, во всяком случае, никаких подельников он не выдал». — «Да как же он один-то с двумя справился?» — «Так он молодой, а родственники ваши старики».