Восемь обезьян

— Вот спасибо! Спасибо, что предупредили!

Валентин Сергеевич Сугробов открыл дверь, вошел в квартиру и прямиком направился в гостиную.

На полке с тещиными безделушками, где всегда стояла чертова обезьянка, ее не было. Как же так? Он видел ее там еще вчера, ну самое давнее — позавчера!

Сугробов на всякий случай вытащил с полки все фигурки — котов, собак, лошадей, драконов… вдруг теща переставила обезьяну во второй ряд как неактуальную?

Обезьяны не было, она как сквозь землю провалилась.

Из прихожей донесся звук открываемой двери, медленные тяжелые шаги.

Теща.

Сугробов начал расставлять керамические фигурки на прежнем месте, но не успел.

Теща появилась на пороге гостиной и грозным, суровым голосом проговорила:

— Валентин, что это ты делаешь? По какому праву ты трогаешь мое имущество?

— Что? — Сугробов обернулся, уставился на тещу полным ненависти взглядом. — Какое имущество? Лучше скажите, где она! Куда вы ее подевали?

— Кто — она? — воскликнула Эльвира Степановна трагическим голосом, каким провинциальные трагики девятнадцатого века ревели на весь театр — «Быть или не быть?!»

— Обезьяна! — ответил Сугробов.

Впервые за все годы совместного проживания он ничуть не испугался тещиного крика.

— Обезьяна? Так ты спрашиваешь, где твоя мерзкая обезьяна? Слава богу, нашелся порядочный человек, который открыл мне глаза на твои преступные намерения!

— Что вы несете? Какой человек? Какие намерения?

— А я-то думала, почему я так плохо себя чувствую последнее время! А я-то не могла понять, отчего у меня болят сердце, и печень, и все остальные жизненно важные органы! А оказывается, это все твои происки! Всему виной твоя обезьяна с ее негативной аурой!

— Что?! Вы бредите? Что за глупости вы несете?

— Единственный глупый поступок, который я совершила в своей жизни, — это то, что я позволила Сонечке, этому ангельскому созданию, этой святой женщине, выйти за это чудовище, за этого отвратительного, подлого, никчемного человека! За человека, который погубил не только ее молодость, но и мою жизнь! К счастью, нашелся человек, который мне все объяснил! Оказывается, ты нарочно подарил мне эту обезьяну, чтобы заставить меня страдать!

Сугробов побелел в соответствии со своей фамилией, подскочил к теще, схватил ее за воротник и встряхнул:

— Говорите немедленно, где обезьяна? И какого человека вы все время поминаете?

Зубы тещи клацнули. Она испугалась — до сих пор ей не приходилось видеть зятя таким разъяренным. Прежде ей достаточно было повысить голос, чтобы он ходил перед ней по струнке.

Эльвира Степановна не узнавала своего зятя.