Восемь обезьян

— Я к Виталию Никитичу Колотун… то есть Колотуну! — поправилась она, не вполне уверенная, надо ли склонять фамилию Машиного бывшего мужа.

— Ах, к Виталию Никитичу! — в маленьких глазах охранника засветилась теплота. — Ах, к Колотуну! Так проходите, его кабинет на первом этаже, справа по коридору, номер двенадцать. Только вы каску непременно наденьте…

— Каску? — удивленно переспросила Надежда. — Какую каску?

— Да вот такую! — Охранник вытащил из-под стойки желтую строительную каску и протянул ее Надежде. — Теперь требуют, чтобы все посетители надевали каски. Техника безопасности. После того случая в прошлом году…

— Какого случая? — боязливо переспросила Надежда.

— Да вы идите, идите, — отмахнулся охранник. — Каску наденьте и идите к нему. Мне не велят лишнего болтать после той истории в прошлом году…

Надежда пожала плечами, надела каску и пошла в указанном направлении.

Двенадцатый кабинет она нашла без проблем. На двери его висела табличка: „Отдел социального поведения высших приматов. Начальник — доктор биологических наук В. Н. Колотун“.

Надежда на всякий случай постучала.

Из-за двери донесся глуховатый голос:

— Заходи, Луиза, не закрыто!

Надежда толкнула дверь и вошла.

Кабинет Виталия Никитича был просторен, но больше напоминал не кабинет ученого, а площадку молодняка в зоологическом саду. Или, на худой конец, дворовую детскую площадку.

Большую часть помещения занимало сухое ветвистое дерево, которое неизвестно как пронесли внутрь. На одном из верхних сучьев этого дерева раскачивался детеныш шимпанзе.

Кроме этого дерева, в кабинете была шведская стенка, качели, подвешенная к потолку веревочная лестница вроде корабельного трапа и несколько странных тренажеров.

Был в кабинете и письменный стол, но за ним сидел не доктор биологических наук, начальник отдела и прочее, а еще один маленький шимпанзе, который что-то рисовал цветными карандашами на большом листе бумаги.

Сам хозяин кабинета стоял за спиной у малыша и следил за его творческими успехами. Он был невысокого роста, совершенно лысый, с маленькими глазками и выдающейся вперед нижней челюстью. Иными словами, профессор Колотун был ужасно похож на старого шимпанзе. Впрочем, Надежда не удивилась, известно ведь, что с кем поведешься, от того и наберешься. Очевидно, профессор, проведя столько лет в обществе приматов, сам усвоил их привычки. Услышав звук открывшейся двери, он проговорил, не поднимая головы:

— Заходи, Луиза, твои дети здесь.

Только после этого он поднял глаза от стола и увидел Надежду Николаевну.

— Вы не Луиза… — произнес он удивленно.

— Безусловно! — согласилась с ним Надежда.

— А, тогда вы, наверное, та женщина, про которую говорил Сергей Матвеевич.