Ворожея: Лёд и Пламень

Подняв оброненную палку, Вила ткнула в бочину монстра.

— Эй, ты чего, помер, что ли? — крикнула она, отскакивая тут же, опасаясь, что чудовище вновь кинется на неё.

Монстр зарычал и начал подниматься с земли. Среди спутанных волос Вила узнала черты Гостомысла. Как он оказался здесь? В одном исподнем, весь покрытый грязью, с трудом выговаривая человеческие слова, перед ней стоял наместник. Он зарычал что-то неразборчивое, смахнул волосы с лица и наконец прохрипел:

— Ведьма… И ты тут…

Голос Гостомысла был хриплым и слабым, будто он долгое время не говорил. Вила расспросила, как он попал в это жуткое место. Тот сел на землю и начал свой рассказ.

После того как он бежал от Светозара через болото, он долго плутал по дремучим лесам. Наконец, в отчаянии, взмолился к Маре, воззвав к темным богам. Он просил защиты и приюта. И они забросили его сюда. В это проклятое место, а тут такой страх творится, что ни словом сказать, ни пером описать: тени бродили, стонали и выли, сводя его с ума. Сколько времени он уже провел здесь, Гостомысл не знал, казалось ему, что целую вечность тут колобродит.

А намедни прилёг, где шёл, от устатку да уснул, а тут она ему на голову свалилась. Он её от радости, что голос человечий услышал, и сгрёб в охапку, чтобы, значится, она никуда не сбежала. Устал он уже один тут ходить. Страшно ему. Да и вдруг она выход знает, — правда, не знал, кто упал сверху, — но на то ему плевать было, главное — живая душа славянская, хотя он сейчас любому человеку рад был бы. Так ему хотелось на землю русскую, хлеба корочку да кваса кружку; тут-то из еды только грибы да ягоды, и те, ежели нащупать сумеешь, — одно хорошо, видать, ядовитых не было, коль жив он до сих пор.

Вильфриде его даже жалко стало: надо же так угораздило. Предложила ему вместе отправиться на поиски Светозара. Но наместник, едва имя княжеское услышал, так под куст и забился, заскулил, завыл по-волчьи. Заплакал: «Убьёт меня, дескать, князь, голову сразу, как увидит, с плеч снимет». Успокоила его ведьма, пообещала заступничество своё перед Светозаром, а как на землю русскую возвернутся, там и решат, как им дале быть. Страх снова остаться одному пересилил страх перед княжеским гневом; согласился Гостомысл вместе дальше идти, хоть и не знал, куда им путь держать, как и ведьма.

Долго они в темноте плутали, когда уставали — спать ложились, когда голодали — ели, что находилось на земле и кустах, в этом им огонёк ведьмин сильно облегчал поиски. Наконец вышли на опушку леса, над которым луна светила, даже радостнее стало от её тусклого голубого света. Куда глаза хватало, тянулся этот чёрный мир, чёрные в нём деревья были, чёрные и кусты с травой, даже вода в ручье чернотой отдавала, и лишь лунный свет, отражаясь в нём, красок добавлял.