Ворожея: Лёд и Пламень

Чернобог тоже нападать не спешит, усмехается. Обошёл вкруг, оценивал будто.

Рассмеялся, хлопнул в ладоши.

— И как ты меня, червь земляной, победить хочешь? Аль не ведал, кого кличешь, ну тогда отпущу тебя, коль по неведению…

Молчит князь, только желваки на щеках заходили; сжал рукоять меча крепче.

— Молчишь? То и верно. Что ты мне сказать можешь, кто я и кто ты? И как осмелился только, аль ты думаешь, ежели ты меня мечом своим ткнёшь, так сразу Лель на земли твои придёт? Не бывать тому; Карачун и сам справится, даже если я силу утрачу.

За спиной его раздался хлопок, будто лёд на реке треснул; холодом сразу повеяло. На поляну ступил сам Карачун.

— Прав ты, брат, пора самому мне уже думать; ничего хорошего мороз не приносит, леший и тот скоро сгинет; порешил я боле не морозить древлян.

Рыкнул недовольно Чернобог; вылез же, кто его звал только. Но виду не подал; нечего смертным знать о их распрях.

— Делай как знаешь, то твоя забота, зиму приводить и уводить, а мне с человечишком разобраться надобно. Наглости набрался, на бой меня вызвал, а, значится, придётся ему и ответ держать.

Карачун меж тем словно стаял весь, показалось ведьме даже, что будто теплее сразу стало, может и сдержит слово, уйдёт зима с земель древлянских.

А князь всё на Чернобога смотрит, говорить тот горазд, а нападать не спешит, знает, что за меч в руках Светозара, одного касания хватит, чтобы сила утекать начала, а того кому хочется, сиди потом в Пекле, копи сызнова.

— Ну так что ж медлишь тогда? — князю порядком надоели пустые разговоры, решил к делу перейти. — Аль не так и смел ты? Меч, сам знаешь, непростой я добыл, мне бы тоже боязно было.

Разозлился Чернобог, аж глаза вспыхнули, да как он смеет его в трусости обвинить. Рассвирепел, голову наклонил и бросился на Светозара, меч выхватив будто из пустоты. Только Вильфрида за спиной и ахнула.

Светозар встретил удар Чернобога, отбивая его меч своим. Зазвенела сталь, заискрились руны, только искры во все стороны полетели. Князь извернулся, уклонился от меча Чернобога, тот вновь меч двумя руками обхватил, занёс над головой да хотел одним ударом развалить Светозара пополам. Вновь удалось князю ускользнуть, да мечом по голени резануть успел, захромал Чернобог. Сжал зубы, прищурился, потекла тьма по лезвию его меча.

Вильфрида рот рукой прикрыла, страшно было ужас как. Мечи мелькали, искры летели, звон стоял такой, что уши закладывало. И тут вдруг видит, замер князь, а перед ним женщина в годах стоит, утином вся скрюченная, за спину держится и говорит ему:

— Что ж ты, соколик мой, делаешь-то, разве ж так я тебя учила. Разве ж можно такое, богов гневить? Почитать их надобно, милый, — а сама всё ближе подходит.

— А ещё ты меня, нянюшка, головой своей думать учила, — проговорил он.