Ворожея

— Давай-ка ты уж сам сходи, а я тут тебя подожду.

— Нет, нет! А ежели он снова вернется.

— Не вернется, — воспротивилась ворожея.

— Ты уже так сказывала, а он вон — тут как тут! И почему ты его кузнецом кликала?

— После поведаю, ты не мешкай. Иди.

— Я не покину тебя одну! — Алесь распрямился во весь свой немалый рост. Его крепкое тело нависло над девицей, точно дуб над рябинкой. — Все равно ей уже хуже не станет. Пойдешь со мной!

— Ты не отец мне, чтоб повелевать. Я с ней в кругу охранительном укроюсь — там нас ни русалки, ни волколак, ни сама Паляндра не достанет.

— Зато Доморадовна и Хижа запросто!

— С чего бы им посреди ночи по лесам шастать? — Алесь был тверд, но и Милаву так просто не пронять, коли она сама того не пожелает.

— Слушай, — смягчился он, уразумев, что таким способом ничего не добьется, — я не хочу, чтоб с тобой что-нибудь случилось.

— Почему? — вопрос вырвался как-то сам собой. Милава сама опешила.

— Ты мне… — Алесь замялся, — ты… ты очень добрая и столько всего сделала для селян…

Не то хотелось услышать сердцу девицы, ну да не час теперича.

— Я смогу о себе позаботиться. Правда.

— Нет, думай что хочешь, но я от тебя ни на полшага. И раз так, то тесаком могилу вырою.

Больше не разглагольствуя, он принялся копать.

— Погоди, не надобно. Я пойду с тобой.

Алесь замер и осторожно сказал:

— Тогда ее надобно спрятать.

— Нет, мы возьмем ее с собой.

Сын старосты на миг напрягся, но тут же расслабился:

— Погодь малость, я сейчас вернусь.

— А-а-а, — протянул Алесь, но отворачиваться и не помыслил.

Ворожея поднялась на ноги и неверной походкой направилась к костру. Огонь плясал и извивался. Ему не было дела до людской смерти.

Внезапно в голову пришла ужасная мысль — а ведь это она повинна в смерти смуглянки. Не пусти она Восту одну хворост собирать, сидела бы нынче та подле, живая да здоровая. На душе сделалось так тошно, будто Милава самолично забила подружку. Взгляд невольно упал на ладони, почудилось, что ладони в крови. Она взмокла.

— С тобой все добре? — послышался встревоженный голос.

— Да, — прохрипела Милава. Горькие слезы пеленой застлали очи, не дозволяя разглядеть даже всполохов огня. Она каким-то чудом нащупала сарафан, кое-как натянула на себя. Закинула за плечи мешок. Потушила костер. А ведь ежели б она переняла бабкин дар, то, возможно, сумела бы вернуть Восту, которая только-только очутилась на подступах к Выраю.

— Не горюй, Милава, — попытался утешить Алесь.

Сын старосты подхватил Восту и направился следом за ворожеей.

Битый час Вит лежал на печи. Сон все не шел. Что ж, чему тут дивиться? Сначала купальская ночь, после день, наполненный странными и худыми событиями. Затем эта Кукоба. Но больше всего мельник тревожился за Милаву с Востой.