Ворожея

— Не тревожься за меня, — Милава поглядела на смуглянку и исправилась, — за нас. А сам возвращайся поскорей в хату. Да запри все двери. Иди, не мешкай.

Мельник в нерешительности мял лаптями траву, что на добрых пять шагов не смела подступаться к горбатой хате, точно не место там было живому.

— Ступай, Вит. Мы сумеем о себе позаботиться. Все ж не просто так я внучка ведьмарки, кой-чего умею. А к тебе мы как-нибудь сами заглянем.

Вит вздохнул и несмело двинулся в сторону мельницы. Остановился. Оглянулся. Снова продолжил путь. Снова встал. Повернул голову.

— Пойдем, а то он так никогда до хаты не доберется, — недовольно выдохнула Воста. Милава прошептала охранительную молитву Даждьбогу и поплелась за смуглянкой. На душе потяжелело, точно в преддверии неминуемой беды.

— Может, нам у реки укрыться? Кажись, нечистики бегущую воду не жалуют.

— Ты права, — согласилась ворожея. — Слишком переменчивы владения Вирника.

Эка сколько страху Милава на село нагнала! Череда уже который двор миновал, но покуда ни дитячьего писка, ни мерного храпа не услыхал. Да что там! Даже лучины не светились. В каждой избе ставни заперты. Деревня точно вымерла. Тут, ежели придется на подмогу кликать, никто и ухом не поведет. Забились по углам, точно мыши от котов. Староста невольно передернул плечами и понадеялся, что подмога ему не понадобится.

И все ж шаг сам собою делался шире — и скоро Череда поймал себя на том, что с трудом сдерживается, чтоб на бег не перейти. Тьфу ты! Надо ж, и он туда же! Остановился. Перевел дух, дождался, когда в висках перестанет стучать, и снова пошел. Но в голову, как назло, лезли мысли одна другой хуже: то про хворь, что уже до Рафала добралась, то про Кукобу, что никак не помрет. А когда перед очами искромсанные тела людей да лошадей предстали, так Череда снова малость не побег. Благо, до Лютовера рукой подать: вон тот пролесок миновать — и на месте, подле добротной хаты, невысоким частоколом огражденной. Он уже облегченно выдохнул, когда за спиной раздался приглушенный рык.

Староста стал медленно оборачиваться — достаточно пожил на свете, чтобы уразуметь, что резкие движения только спровоцируют зверя. Ежели это, конечно, обычный зверь… По рыку, кажись, волк. Но разве бывают такие волки?! Он же размером с тягловую кобылу! Череда побледнел и невольно шагнул назад.

Рыжая шерсть зверя встала дыбом, огромные клыки в осклабленной пасти не могла скрыть даже ночь. А эти очи! О боги, неужто волколак?! Тот самый, что на обоз напал? Староста лихорадочно искал закуток, где можно было бы схорониться, иль какое дерево, на верхушке коего волколак не достал бы. Но до пролеска оставалось, почитай, с три десятка шагов — не поспеть. И до ближней хаты уже не добраться. Это чудище в один прыжок достанет да хребет перегрызет.