Ворожея

Видать, громкий вопрос Восты спугнул русалку. Странно, что же она хотела рассказать? Милава пожалела девицу — отсутствие хвоста и одежка говорили, что русалка новорожденная. Никак этой купальской ночью утопла. Вот только где ж ворожея ее видела? Милава решила вернуться сюда к ночи да, оградив себя кольцом, выяснить, чего желала русалка. Кто ведает, может, она хотела передать весточку родным. Что ж, это немного задержит, но ничего. Одна ночь — и Милава сможет отправиться к себе на болота.

Ворожея убедилась, что на лике не осталось грязи, оторвалась от созерцания водной глади и выпрямилась:

Девицы молча побрели в деревню.

Как ни старался староста упросить Цвета покинуть дерево, тот не то что ни разу не откликнулся, даже пальцем не шевельнул. Что ж за нечистик тут злодействовал? Весь обоз перерезать да перевернуть обычному человеку не под силу. Да и разбоем не пахнет — на товар-то лиходей не покусился. Никак ведьмак залетный лиходействовал. Да еще там, в хате, Алеся какая-то хворь побила. Староста тяжко вздохнул. Против воли перед очами предстал образ пришлой девицы.

— Череда, а вдруг он помер? — высказал тревожную догадку кожевенник. — За все время, что мы тут, он даже не шелохнулся.

Староста еще раз поднял очи к вжавшемуся в ствол сосны Цвету и замотал головой:

— Нет, я отсюда вижу, как его веки смыкаются.

— И то верно, — с облегчением выдохнул кожевенных дел мастер, тоже узрев нечастое моргание.

— Но вот то, что парень рехнулся, боюсь, правда.

— Станет теперича, как Гедка-юродивый, по селу летать… Что?

Староста одарил мужика укоризненным взглядом:

— Ты только кузнецу подобного не сказывай. Не то познакомится твоя деревянная башка с его молотом — даже я охранить не сумею.

Кожевенник резко побагровел и потупился.

— О, кажись подмога едет! — радостно воскликнул Череда. Кожевенник также устремил лик в сторону села. И хоть поворот еще никого не дозволил узреть, усиливающийся топот копыт, нещадно вздыбливавших дорогу, заранее оповестил о приближении всадников.

Скоро показались трое пеших — кожевенник, Щекарь да Вит, молодой чернявый мельник, что нес в крепких руках скрученную веревку. Доносившееся нервное ржание лошадей, благоразумно оставленных за поворотом, подтверждало, что животина чуяла неладное.

— Быстро ж вы, — похвалил мужиков Череда.

— Как он? — взволнованно спросил кузнец.

— По-прежнему, — ответил староста, на всякий случай поглядев на кожевенника. Но тот и виду не подал, что даже памятует о своих недавних соображениях.

— Кто полезет? — спросил возвратившийся близнец.

— Я! — разом ответили кузнец да Вит, коему пару весен тому назад довелось унаследовать от батьки мельницу и немалое подворье.