Ворожея

Лишь невероятное усилие молодого кузнеца сдержало рвотный позыв — тело помощника безвольно сползало на землю по краю телеги… без головы! Рука все еще сжимала недоеденную лепешку. Гигантский рыжий волчара вдвое, а то и втрое крупнее обычного волка с громким хрустом разжевывал добычу…

Селяне всегда считали Цвета неповоротливым и нерасторопным, но нынче он со скоростью резвого скакуна и ловкостью кошки, не помня себя от страха, оказался на самой макушке ближайшей сосны. То ли от ужаса, то ли по глупости, но молодой кузнец так и не смог сомкнуть век. Он видел все…

Видел, как охранители скопом кинулись на лютого зверя, а затем один за одним полегли, не сумев противостоять стальным клыкам да мощным лапам.

Видел, как с невероятной быстротой и бесстрашием торговец выхватил саблю и сражался да как волколак дожирал его с особым смаком.

Видел, как нечистик поднял запачканную в чужой крови морду и оскалился, точно усмехнулся, а затем исчез среди деревьев.

Трое подлетков остались без пары. Они не поймали венков, да и не созрели еще с девицами папарать-цвет искать. Но не сетовали. Проводив взглядом молодцев, подлетки что-то горячо обсуждали. Милава не стремилась выяснять — навряд ли что страшнее, чем перелезть через двенадцать огородов, дабы сбылось сокровенное желание, — и побрела в деревню. Авось все ж удастся оградить и дом старосты от чар ведьмарки. Ворожея ступала неслышно, даже листочки от ночного ветра-тихушника шумели сильнее.

— Как ты хороша! — послышался чей-то восхищенный шепот слева.

Милава замерла, пригляделась — благо ель надежно ее скрывала: на полянке сидели двое.

— Да и ты мне сразу приглянулся, — негромко промурлыкала в ответ девица, теснее прижимаясь к парню.

— Дозволь примкнуть к твоим устам, — попросил молодец.

— Примкни, — тихонько хохотнула пригожуня.

— Точно мед липовый, — задыхаясь, произнес молодец и обвил руками тонкий стан светловолосой девицы.

— И мне такие ласки по сердцу.

На том разговор утонул в стонах и всхлипах. Милава не хотела ни мешать, ни тем паче осуждать пару, оттого попятилась, дабы незамеченной обогнуть полюбовников стволов за пять. Но только сделала шаг назад, как ночную тишину прорезал девичий визг:

— Ружа? — испуганно выдавил молодец.

— Да что ж это?! — даже в темноте Милава разглядела, как на девичьих щеках блеснули слезы.

— Ружа, я… я… — молодец в отчаянном поиске подмоги глянул на свою полюбовницу, но светловолосая краса лишь выпрямила спину, тонкую, как камышинка, — мол, не стану я ни подсоблять, ни выкручиваться. Ворожея не видела лика разлучницы, но готова была поклясться, что ее губы изогнулись в довольной ухмылке.